Книга Увидимся в другой жизни, страница 39 – Катриона Силви

— Эй… – Тора наклоняется к нему и заглядывает в лицо. – Я никуда не денусь, – говорит она.

— Моя родная семья тоже не собиралась никуда деваться. – Он трет лицо рукой. – Никто не собирается, пока оно не случается.

Санти не рассказывает о своей родной семье. Тора сидит замерев, словно подслушивает его беседу с самим собой.

— Мой отец умер на полуслове. – Санти хмурится, кусает ногти. – Я постоянно об этом думаю. Почему Бог не дал ему хотя бы закончить мысль?

«Потому что Бог тут совершенно ни при чем». Тора относит эту реплику к категории «все равно не помогло бы» и пробует другую:

— А что он говорил?

— Ничего важного. Спорил с мамой про следующий поворот. – Санти дрожит. – Когда я думаю о том, что́ он мог сказать, если бы был готов…

— Я думаю… – Тора медлит, не зная, вправе ли вообще говорить на эту тему. – Не знаю, хочу ли я быть готовой. Мне кажется, лучше просто – уйти. Прямо в разгаре всего. Умереть живой, понимаешь?

— Ты боишься смерти? – Санти смотрит на нее.

— Да, – отвечает она тотчас. – Жутко боюсь. Потому что я думаю, что после смерти ничего нет. – Тора пожимает плечами. – Но ты смотришь на это по-другому. Ты думаешь, что встретишься со своими родителями и со своей… своей сестрой.

Санти кивает, глядя на берег. Тора представляет, как они оба умирают. Здесь и сейчас с неба прилетает комета и отправляет каждого из них туда, куда, по его убеждениям, попадают люди после смерти. И ей становится невероятно одиноко, когда она представляет, что Санти окажется в идеальном загробном мире со своей родной семьей, а она в это время… Она одергивает себя. Ведь ее не станет, и она не будет скучать по нему.

Санти роет песок, словно старается найти что-то, что закопал и забыл. Тора обхватывает колени и думает об аварии, которая избавила ее от одиночества в обмен на боль Санти. Она уже сотни раз об этом думала – если бы можно было вернуть семью Санти, отказавшись от него, Тора пошла бы на это. И теперь опять утверждается в своем решении – закрывает глаза и представляет, что она на пляже одна, а Санти со своей настоящей сестрой, матерью и отцом. Тора любит размышлять о том, что ее ранит, – все равно что впиваться себе в кожу, пока от ногтей не останется пара отметин-полумесяцев. Но Санти больше не позволяет ей этого.

— Я тебе не рассказывал, – говорит он, – но после их смерти я сначала думал, что мне тоже суждено умереть. – Он смеется, как будто по-детски дразнится. – Я думал, Бог ошибся. Что он в любую секунду это осознает и придет за мной. – Санти хаотично тычет в песок. – Первые несколько ночей в нашей комнате я не спал. Просто лежал и ждал.

Тора помнит. Она тоже не спала. Она лежала на кровати в своей комнате, смотрела на светящиеся созвездия на потолке и удивлялась тому, как все поменялось – пустое пространство в ее комнате неожиданно заполнилось темным силуэтом Санти, его неглубоким осторожным дыханием.

— Мне было несложно представить себе, как это случится. Я про смерть. Казалось, будто я помню, каково это – умирать.

Тора неожиданно дрожит, у нее кружится голова – и тут же все проходит. Голос Санти вибрирует:

— Но я продолжал думать обо всем том, чего никогда не смогу добиться. О том, что никогда не научусь летать. Никогда не увижу мир, не говоря уже о звездах.