Книга Бескрайнее темное море. Том 1, страница 100 – Моргана Маро

— Ты убил младшего господина семьи Моу этой ночью, – так и не дождавшись ответа, объявил Гу Юань. – Императору известно, что ты скрываешь картину Тяньцай-цзюнцзы. Он может смягчить приговор, если ты отдашь ее.

Медленно подняв глаза на генерала, Дуньянь издал тяжелый вздох и негромко произнес:

— Я всего лишь торгую тканями, откуда у меня может взяться картина?

— Что господин Моу делал у вас этой ночью?

— Мы пили вино и играли в кости.

— Значит, это не вы убили его?

— Нет.

Гу Юаня не удивили ответы. Взглянув на стоявшего в углу Пяня, он кивнул и вместе с Цин Вэнем вышел из камеры.

— Лучше постой снаружи, – сев на скамью у стола, произнес генерал.

— Если генерал Гу продолжит меня беречь, то я так никогда не закалю свое сердце.

Гу Юань не успел ответить, как по коридору пронесся сдавленный стон. Цин Вэнь не вздрогнул под взглядом генерала, привалился спиной к стене и закрыл глаза, стараясь не обращать внимания на стоны. Как быстро сдастся лавочник Дуньянь и раскроет, кто еще причастен к заговору? Стоило ли предупредить о ночной вылазке к его поместью? Но даже если и сказать об этом Гу Юаню, тот все равно не сможет пойти против слов императора Хэ.

Спустя два кэ крики затихли, и Пянь вновь пригласил генерала в камеру. Стоило Цин Вэню взглянуть на вырванные ногти лавочника, как к горлу подступила тошнота. С трудом устояв на месте, он вслушался в глубокий голос генерала Гу:

— Где картина?

— Я… не знаю ни о какой картине.

— Кто еще причастен к смерти господина Моу?

— Никто… никто!

— Это вы его убили?

— Нет… нет…

— Продолжайте, – обратился Гу Юань к тюремщику.

Так продолжалось три шичэня. Вопросы Гу Юаня, отказы лавочника Чо, и вновь крики и пытки. Раз за разом, и никто не намеревался сдаваться. Цин Вэнь мог лишь позавидовать стойкости лавочника. Тот понимал, что если проговорится, то народу цзянь придет конец, и терпел, терпел, терпел…

— Он и правда в прошлом военный, – признал Гу Юань, когда они вновь покинули камеру. – Вытерпеть столько мучений и все еще стоять на своем не каждый сможет.

— Если он и правда невиновен?

Генерал Гу ответил ему тяжелым вздохом.

— Возможно, и невиновен, но императору Хэ нужен человек, на которого он выплеснет свой гнев, иначе полетят головы министров.

— Но…

Гу Юань прижал палец к губам, и Цин Вэнь послушно замолк, услышав на лестнице шаги. Сопровождаемый евнухом, спускался У Шэн.

— Что привело советника У сюда? – приветствовал его генерал.

— Император желает знать, заговорил ли пленник.

— Он все еще отрицает свою вину.

— Вот оно как, – покачал головой У Шэн. – Генерал, позвольте мне допросить его.

— Хорошо, – не стал противиться тот. – Господин Пянь, отложите пока инструменты.

В камеру, провонявшую потом и мочой, неторопливо вошел У Шэн и встал чуть поодаль от заключенного. Несколько пальцев Дуньяня было сломано, а с губ по подбородку беспрерывно стекала кровь – ему рвали зубы. Подняв мутный взгляд на советника У, лавочник закашлялся.

— Я… знаю вас… – невнятно произнес он.

— Да, моя супруга любит покупать у вас ткани, – кивнул У Шэн, сев на принесенный тюремщиком стул. – Господин Чо, ваши жена и дети остались в поместье, не так ли?

Стоило услышать про них, как лавочник замер, и его дыхание стало тяжелым.

— Вы дорожите ими, – продолжил советник У, – так что не ради себя, а ради их благополучия скажите, где все же картина Тяньцай-цзюнцзы.