Книга Бескрайнее темное море. Том 1, страница 98 – Моргана Маро

— Нашел друга, а с ним даже выпить нельзя, – не сдержал вздоха Цин Вэнь, уложив заклинателя на кровать. – Не стоит тебе пить с незнакомыми людьми, Нин-гэ.

Словно услышав сквозь сон его слова, Фан Лао нахмурился и перевернулся на бок. Не став будить его, принц зажег благовония и вернулся за стол, допив остатки вина. Видимо, этой ночью он будет верным стражем, охраняющим сон заклинателя.

* * *

Как правило, собрания проводились во второй половине шестой стражи, когда солнце только-только выглядывало из-за горизонта.

В главном зале стояла тишина, а многие чиновники с легким удивлением поглядывали на первый ряд. Там, рядом со старшими братьями, стоял Цин Вэнь в темно-фиолетовом пао с золотым журавлем на груди и спине. Когда-то давно третий принц уже посещал собрания – тогда ему только исполнилось восемнадцать и он старался проявить себя. Цин Вэня хватило на два утра, и больше он никогда не присутствовал на совете. Так что министры уже делали ставки, сколько на этот раз продержится третий принц.

— Вы все уже слышали новости, – раздался голос императора Хэ. – Сначала министр Ди, а следом и младший господин дома Моу. Кто-то намеренно устраняет значимых людей Нашей Юйгу.

В гнетущей тишине Цин Вэнь краем глаза посматривал на братьев. Обычно дурашливые, на собраниях они были собранными и хмурыми, являя перед министрами свою лучшую сторону.

— Генерал Гу, ваши люди осмотрели место смерти господина Моу? – обратился император к стоявшему в первом ряду Гу Юаню.

Выйдя вперед, тот опустился на одно колено и с почтением произнес:

— Отвечаю вашему величеству: на повозке обнаружены следы пороха и найден кувшин из-под масла. Кто-то подорвал повозку господина Моу. Слуга, который сопровождал его, умер на месте. Мы подозреваем, что он и совершил поджог.

Зал наполнился гулом голосов.

Младший брат главного евнуха был скромен, ничем и не выделялся: не любил играть на деньги, не выпивал, мирно вел дела своей семьи и растил детей. Если и завидовать ему, то только спокойной жизни, в которой нет ни взлетов, ни падений.

Цин Вэнь заметил, как Хэ Ланцзян нахмурился. Под глазами отца залегли тени, а в уголках губ собрались морщины. Казалось, за последние недели он постарел на несколько лет; даже во время войны с Лаху император Хэ не выглядел столь подавленно, как сейчас.

— Ваше величество, я знаю, кто убийца.

Гул резко смолк, и император выпрямился, взглянув куда-то поверх голов. Невольно Цин Вэнь обернулся, услышав тихий вздох одного из близнецов:

— Жди беды…

Вперед вышел мужчина чуть старше тридцати, с волосами, отливающими рыжиной, и хитрым взглядом. При виде него Цин Вэнь почувствовал раздражение и сжал кулаки.

— Министр Хэнь, говори, – велел Хэ Ланцзян.

Хэнь Жаонин поклонился и произнес:

— Так уж вышло, что ваш слуга возвращался поздно этой ночью и стал свидетелем того, как повозка господина Моу отъезжает от дома человека по имени Чо. Как оказалось, он заведует лавкой тканей в Цинхэ и причисляет себя к народу цзянь, вдобавок в прошлом был военным и знает, как обращаться с порохом.

Внутренности Цин Вэня скрутило от холода, и в то же время он ощутил клокочущую злость. Как может убийца обвинять в своих злодеяниях других?! Все, что интересует Хэнь Жаонина, – достать картину и предстать перед императором в лучшем свете! Неважно, сколько людей ему придется убить или оклеветать, – пока у него развязаны руки, он будет делать то, что хочет.