Книга Бескрайнее темное море. Том 1, страница 95 – Моргана Маро

— Министр Е знает, где ты шастаешь по ночам? – повторил Цин Вэнь.

— Нет, я не хочу подставлять его.

— Тебя могут казнить за измену, ты ведь понимаешь это?

Чуньчунь тяжело сглотнул и кивнул, затем взглянул на Фан Лао:

— Наставник Фан, вы ведь тоже цзянец! Скажите, разве справедливо то, что делает император Хэ? Разве мы должны терпеть все эти притеснения?

— Не должны, – вместо него ответил Цин Вэнь, – но император Хэ убьет всех, кто хоть как-то причастен к заговору против него. Боюсь, вы лишь погубите себя раньше времени.

— А чего нам ждать? – горько усмехнулся Чуньчунь, и на его глазах заблестели слезы. – Умрем от меча императора или от стрелы по его приказу, какая разница? Мы хоть что-то пытаемся сделать, а не наблюдаем со стороны.

— Все в порядке, – предупредил гнев принца Фан Лао. Посмотрев на Чуньчуня, он спросил: – Что вы собираетесь делать? Цзяньцев и правда притесняют в Юйгу, но даже если вы вернете себе права, то что дальше?

— Что дальше? – переспросил юноша.

— Вы остановитесь на этом или решите восстановить Великую Цзянь? – пояснил Фан Лао. – Пока звезда над императорской семьей Великой Цзянь горит, пусть и слабо, вы еще можете вернуть все так, как и было раньше. Поднебесная распалась, и если стороны схлестнутся, то не миновать большой войны. Вы готовы сражаться за себя? За Великую Цзянь? За будущее под этим небом?

Чуньчунь помедлил с ответом, и взгляд Фан Лао смягчился. Протянув руку, он потрепал юношу по голове.

— Ты слишком молод, чтобы думать о таком.

— И что же в его возрасте делал наставник Фан? – вскинул бровь Цин Вэнь. – В вэйци играл?

Фан Лао, оставшись бесстрастным, спросил:

— Куда вы отправляете зерно, металл и деньги?

Чуньчунь, закусив нижнюю губу, даже не решался поднять глаза.

— На север, – наконец произнес он. – Говорят, там есть сопротивление, и с каждым месяцем людей становится все больше и больше. Господин Моу утверждал, что к нам примкнуло уже больше десяти тысяч.

— Мало. Не свергнуть вам императора Хэ, – заметил Цин Вэнь. – Вдобавок вы поставляете не так много зерна и металла, чтобы обеспечить всех этих людей. Только если…

Принц замолк, и Фан Лао понял, что он имеет в виду.

Только если у них нет богатого союзника, способного содержать армию.

Фан Лао не успел обдумать эту мысль, как в тишине города прогремел взрыв, и в ночное небо взметнулся алый столб огня. Вскоре со стороны дозорных башен зазвучали барабаны.

— Там же повозка господина Моу! – в ужасе воскликнул Чуньчунь.

— Возвращайся в поместье Е, живо! – велел ему Цин Вэнь.

Не сговариваясь, принц и наставник побежали в сторону зарева. В задымленном переулке виднелись обломки досок, части тел. Где-то лежала оторванная рука слуги, а где-то – лошадиная голова с черной от гари шерстью. Жар стоял такой, что невозможно было приблизиться даже на три чжана к огню!

Быстро оглядевшись, Фан Лао бросился в сторону повозки, миновал расступившееся перед ним пламя и присел у искореженного тела младшего брата Моу Ганя. Ему оторвало ноги, а из цицяо^[76] текла кровь. Заметив над собой заклинателя, он из последних сил схватил того за рукав и хрипло прошептал:

— Картина… прошу… картина… спрячьте…

Последние слова он произнес одними губами, замерев и широко открытыми глазами глядя в огненное небо.