Книга Любовь как приговор, страница 104 – Татьяна Кравченко

Элиана стояла посередине комнаты, высокая, сотрясаемая конвульсиями ужаса и непонимания. За ее спиной, расправляясь и сжимаясь в судорогах, били воздух КРЫЛЬЯ. Не призрачные тени, не метафора. Плотные, кожаные, огромные, покрытые перьями. Черные, как ночь без звезд, с проступающим синеватым жилкованием. Они размахивали с неуклюжей мощью, цепляясь кончиками за каменные стены, роняя клочья собственной плоти и темной жидкости на пол. Она напоминала огромную, испуганную птицу, попавшую в ловушку, мечущуюся в панике.

— Черт возьми, ЧТО ЭТО?! – проревел Дамьен, вскарабкиваясь на ноги, впиваясь взглядом в невозможное зрелище. – Я за семьсот лет… ничего подобного! Мариус!

Мариус, прижавшийся спиной к решетке, лицо его было пепельным, глаза широко раскрыты от неприкрытого страха. Он тряхнул головой, шепча срывающимся голосом:

— Не… не знаю… Никогда…

— Айса… Нужна Айса… Срочно… Она одна… поймет… – закричал Дамьен.

Генри стоял у стены, неподвижный, как каменный барельеф, его обычно непроницаемое лицо было искажено первобытным ужасом.

Внутри клетки творился ад. Элиана, сама напуганная до истерики собственным телом, пыталась взлететь. Крылья с глухим шумом взметали пыль, поднимая ее на метр от пола, но неуклюжий взмах бросил ее на стену с жутким стуком. Она рухнула на пол, вскрикнув от боли и ярости, снова взмахнула – налетела на потолок, сорвалась, ударившись о каменный выступ. Перья ломались, темная жидкость мазала камни. Она билась, шипела, визжала – дикий, загнанный, не понимающий собственной силы и новых конечностей зверь. Не вампир. Нечто другое. Нечто чудовищное и бесконечно жалкое.

Дамьен бросился к решетке, вцепившись в прутья, его крики тонули в шум ее падений и собственного отчаяния:

— Элиана! Успокойся! Не борись! Я здесь! Я ЗДЕСЬ! Пожалуйста!

Но его голос был лишь еще одним пугающим звуком в ее новом, искаженном страхом мире. Она билась о камни, о прутья, о собственные черные крылья, ища выхода из кошмара, который стал ее плотью.

Только когда последние силы покинули ее, Элиана рухнула на каменный пол, беспомощная и тихая, как сломанная кукла. Ее черные крылья раскинулись вокруг нее, бесполезные и потрепанные, напоминая павшие знамена битвы. Дамьен не отходил от решетки ни на шаг. Его голос, хриплый от отчаяния, звал ее, шептал ее имя, смешивая мольбы с проклятиями себе. Без ответа. Лишь мертвенная тишина и жуткий силуэт в полумраке.

Он припал к прутьям, впиваясь взглядом, пока не различил едва заметный подъем груди. Дыхание! Слабый, нитевидный признак жизни. Ледяное облегчение смешалось с горечью. Он замер, не в силах сдвинуться, став немой тенью у ее темницы. Часы тянулись, как смола. Он чувствовал каждую пылинку под ногами, каждый сквозняк в подземелье, но больше всего – гулкую тишину за решеткой.

Он был здесь. Всегда. Даже когда Мариус привез Айсу. Даже когда провидица вошла, и ее взгляд, обычно недвижимый как озеро, вдруг вспыхнул редким изумлением при виде распростертой фигуры за решеткой.

— Настолько… чистое дитя… – выдохнула Айса, голос полный почти священного трепета. Видение настигло ее. Она закрыла глаза, запрокинув голову. Дамьен и Мариус инстинктивно поддержали ее, когда тело дрогнуло. Казалось, она считывала саму ткань реальности вокруг Элианы.