Книга Любовь как приговор, страница 105 – Татьяна Кравченко

Очнувшись, взгляд Айсы был пронзителен:

— Тьма… не смогла поглотить. Свет в ней… якорь небывалой силы. Она между двух миров. Ключ… Она – ключ.

И тут Элиана застонала. Память о крыльях, о панике – все вернулось. Она вскрикнула, судорожно взмахнув – черные крылья расправились с влажным хлопком. Она отлетела, ударившись о стену. Дамьен рванулся вперед, но Айса молниеносно схватила его за руку.

— Стой! – ее голос был тихим, но режущим, как лезвие. – Ты ее сбиваешь с пути, Дамьен.

Она отвела его в сторону, подальше от решетки, в тень коридора. Говорила тихо, но каждое слово падало, как камень:

— Она слышит. Все. Твое сердце… – Айса ткнула пальцем ему в грудь, – Оно бьется. Для нее это… гром среди ясного неба. Голодный колокол. Она слышит запах твоей крови – теплый, живой, манящий. Ее собственное сердце – оно замолкает, когда стучит твое… – Айса покачала головой, в глазах – бездна древней печали. – Превращение ваше… оно еще происходит. Вместе. И пока она не научилась контролировать ни жажду, ни крылья, ни этот… хаос внутри…

Айса взяла его за подбородок, заставив встретиться взглядом. Ее глаза горели холодным огнем:

— Не искушай судьбу, дитя. Не подходи. Представь… каково ей будет жить вечность, зная, что она разорвала тебе глотку? Зная, что выпила твою кровь? Убила того, кто… – она не договорила, но смысл висел в воздухе. – Твоя вина станет ничем перед ее вечным кошмаром. Дай ей время.

Дамьен сглотнул ком. Он понимал. Но Элиана в камере, придя в себя после удара, вдруг зашевелила губами, не крича, а шепча сквозь боль и страх:

— …жасмин и… сандал… жасмин… и сандал…

Она знала. Всегда знала, что он рядом. Его запах – единственная константа в ее рушащемся мире. Айса вздохнула, кивнула Дамьену.

— Видишь?

И повернулась к решетке. Ее голос, когда она заговорила, звучал не как команда, а как убаюкивающая колыбельная для дикой души. Спокойный. Уверенный. Знающий. Она нашла слова, которые проникли сквозь панику. Слова о контроле, о принятии, о силе, скрытой в этой новой форме, как когда-то давно она учила самого Дамьена.

Дни учения потекли. Дамьен оставался. В тени, у стены напротив решетки, вне досягаемости, но в зоне видимости. Он молчал, старался дышать тише, но знал – она чувствует. Иногда она, измученная тренировками с крыльями или борьбой с жаждой, просто садилась у решетки, прижавшись лбом к холодному металлу, и шептала: «Жасмин… и сандал…» Это было ее «я здесь», ее «я держусь».

Айса учила не просто выживать – учила властвовать. Ее уроки были кованы в горниле веков и собственной боли.

Первым делом – Укрощение Зверя. Она вбивала в сознание, как предвидеть тот роковой момент, когда голод из тлеющего угля вспыхивает всепоглощающим пожаром. Как направлять слепую ярость, рвущуюся наружу клыками и когтями, в ледяную сосредоточенность. Как существовать в облаке человеческих запахов – пота, крови, страха – не теряя последних обрывков рассудка.

Вторым шла - Тайна Крыльев. Она учила принимать их как дар, а не проклятие. Как по мановению воли убирать – величественные перепончатые лопасти растворялись в небытие, оставляя меж лопаток лишь смутное эхо недавней свободы и силы. И как так же легко вызывать их обратно – для устрашающей мощи в бою, для головокружительного полета в ночи, для создания непробиваемого щита. Этот абсолютный контроль, это чувство власти над собственной новой плотью – именно оно, как учила Айса, и рождало ту непоколебимую уверенность, что отличает истинного вампира от одичавшего вурдалака.