Книга Любовь как приговор, страница 112 – Татьяна Кравченко

Мариус спрыгнул вниз, приземлившись бесшумно, как тень. Он бросился за ней.

— Госпожа! Остановитесь! Пожалуйста! – Его голос, обычно незыблемый, звучал надтреснуто от сдерживаемой боли.

Она не слышала. Или слышала, но не воспринимала. Когда он попытался схватить ее за руку, она отшвырнула его с чудовищной силой. Его тело, крепкое как скала, пролетело несколько метров и врезалось в стальную колонну поддержки навеса. Металл взвыл от удара, оставив вмятину. Он вскочил, снова – к ней.

Она рванула вдоль состава. Он – следом. Она взмыла на крышу вагона. Он – за ней. Она снова отшвырнула его – на этот раз вниз, на перрон. Он кувыркнулся, искры брызнули из-под подошвы обуви, едкий запах горелой резины смешался с пылью. Он поднялся, смахнул пыль с костюма. Сдаваться было нельзя. Но он понял, что ее не остановить.

Он просто встал. Посреди путей. Стал ждать. Как скала посреди шторма. Он видел, как ее силы, подточенные безумием отчаяния, начинают иссякать. Ее движения замедлились, дыхание стало прерывистым, рывками. Элиана замерла у последнего вагона, обхватив лицо руками, ее плечи тряслись от беззвучных рыданий.

И тогда она его увидела. Увидела его непоколебимое ожидание. Словно прорвав плотину, она ринулась к нему. Не летела – бежала, спотыкаясь о шпалы, как смертная.

— Здесь! – ее голос был хриплым, сорванным. – Здесь твой след заканчивается! Но я НЕ ЧУВСТВУЮ ЕГО! ГДЕ ОН?!

Она вцепилась ему в лацканы дорогого костюма, с такой силой, что ткань затрещала на швах. Ее пальцы впились в грудь, словно когти. Она трясла его, заставляя подпрыгивать на месте.

— ГОВОРИ! СКАЖИ МНЕ! ПРОШУ ТЕБЯ!

Она не требовала больше – умоляла. Слезы, горячие и соленые, текли по ее лицу, оставляя блестящие дорожки на пыльных щеках. Глаза, огромные и черные, были бездной боли и безумной надежды.

Мариус смотрел в эту бездну. Его собственное лицо было неподвижным, но в глазах стояла неизбывная скорбь. Он видел ее душу, разрывающуюся на части. Он медленно, с трудом разжал губы. Голос был тише шелеста высохшего листа:

— Он… уехал, госпожа.

— КУДА?! – она закричала ему в лицо, брызгая слезами. – ПОЧЕМУ?! ПОЧЕМУ ОН МНЕ НЕ СКАЗАЛ?! КОГДА ОН ВЕРНЕТСЯ?!

Он закрыл глаза на мгновение, собираясь с силами. Потом открыл и посмотрел прямо в ее искаженное страданием лицо. Одно слово, вырвавшееся как последний вздох:

— Никогда.

Она застыла. Весь мир сжался до этого слова. Оно висело в воздухе, тяжелое и ядовитое.

— Никогда? – ее шепот был едва слышен. Потом голос сорвался в пронзительный, звериный вопль: – ЧТО ТЫ ГОВОРИШЬ?! НЕТ! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!

Отчаяние переродилось в ярость. Она забила кулаками по его груди, как отчаявшийся ребенок, тарабанила с безумной силой. Каждый удар отдавался глухим стуком по бронированной плоти древнего вампира, заставляя его слегка покачиваться, но не сдвигая с места.

— СКАЖИ! СКАЖИ ГДЕ ОН! ТЫ ЗНАЕШЬ! ТЫ ВСЕГДА ЗНАЕШЬ! ГДЕ ОН?!

Его голос был плоским, пустым, как эхо в склепе:

— Не знаю. Возможно… он еще едет на поезде. Или плывет на корабле. Или летит на самолете. Он… хотел исчезнуть. Навсегда. Без следа.

Ее взгляд, только что блуждавший в безысходности по пустым рельсам, взметнулся вверх. К небу, где где-то там, за слоями облаков и стратосферы, могли быть самолеты. Искра безумной надежды, ясная и обжигающая, вспыхнула в бездне ее глаз.