Книга Любовь как приговор, страница 110 – Татьяна Кравченко

Она не проснулась. Лишь слегка поморщилась во сне, как ребенок, которого коснулся ветерок, и прижалась щекой к его ладони на миг, ища тепла, которого у нее почти не оставалось. Этот бессознательный жест был последней каплей.

Боль в груди вспыхнула ослепительно, остро, как нож. Слезы, горячие и постыдные, хлынули из глаз, застилая видение. Он резко одернул руку, словно обжегся. Больше нельзя было медлить. Нельзя было позволить ей увидеть его таким – плачущим, сдавленным болью, смертным.

Он сорвался с кровати, движения резкие, неловкие, продиктованные паникой и физической немощью. Ноги подкосились на мгновение – сердце выпрыгивало, воздух свистел в горле. Он схватился за спинку кресла, оставив на темной ткани влажный отпечаток ладони. Слезы текли по лицу безостановочно, смешиваясь с потом на висках. Он не вытирал их.

Одним рывком он натянул халат и, не глядя на спящую фигуру на кровати, бросился к двери. Выскочил. В прохладный полумрак коридора. Дверь захлопнулась за ним с глухим, окончательным стуком, отрезав кусок его души.

Он прислонился к холодной каменной стене, давя кулаком на грудь, пытаясь заглушить бешеный, ненавистный стук своего живого сердца. Бум-бум-бум. Оно билось так, словно хотело вырваться наружу и остаться здесь, рядом с ней, навсегда. Но Дамьен знал: оно билось ему наперекор. Оно билось к его концу. И он уйдет первым, оставив ее в этом холодном, вечном совершенстве. Один на один с бессмертием, которое он ей подарил. Барабан смерти заглушил все остальные звуки мира.

Лучи солнца скользнули по лицу Элианы, ее сознание вернулось мягко, как всплытие со дна темного озера. Она потянулась, рука инстинктивно потянулась через простыни, ища знакомое тепло, твердый контур плеча, шелковистые пряди волос… Пустота. Прохладная, просторная пустота там, где должно было быть его тело. Она приоткрыла глаза, все еще затуманенные сном. Наверное, уже встал… «Дела, вечные дела», – мелькнула мысль, еще сонная, не тревожная.

Она осталась лежать, повернувшись на спину, вглядываясь в узоры балдахина. И вдруг… что-то было не так. Воздух. Она медленно, глубоко вдохнула носом, пытаясь уловить его аромат – тот сложный коктейль сандала, жасмина. Ничего. Абсолютно ничего. Не слабее – отсутствовало. Как будто его дыхания, его присутствия в этой комнате за всю ночь… не было вовсе. Только запахи камня, пыли, своих собственных духов и… пустота. Зловещая, кричащая пустота.

Сердце, мощное и ровное, вдруг замерло на долю секунды, а потом рванулось вперед с бешеной скоростью. Она вскочила. Не встала – взметнулась с кровати, как выпущенная тетивой стрела. Глаза, мгновенно ставшие черными безднами с дрожащими краями зрачков, метались по комнате.

— Дамьен? – позвала она, голос звучал неестественно громко в тишине.

Ни ответа, ни шепота, ни дыхания. Ничего. Она ринулась в ванную – пусто. Заглянула за ширму – никого.

Паника, холодная и липкая, обволокла ее, сжимая горло. Она подбежала к огромному резному шкафу, распахнула его створки, натянула джинсы и майку. И тут… взгляд упал. Не на ее вещи, а на соседние полки. Пустые. Совершенно пустые. Там, где должны висеть его безупречные костюмы, лежать его рубашки, стоять коробки с туфлями… ничего. Только голое дерево, пылящееся на свету. Как будто его здесь… никогда не было.