Книга Любовь как приговор, страница 111 – Татьяна Кравченко

Холодная волна ужаса накатила с такой силой, что ее отбросило назад. Предчувствие, острое и неоспоримое, вонзилось в сердце ледяным клинком. Нет. Нет, нет, нет!

Она была в гостиной за мгновения, даже не вспомнив, как преодолела расстояние. Дверь распахнулась с такой силой, что задребезжали стекла. Мариус поднимался по ступеням замка, его лицо было каменным, но в глазах – бездонная скорбь.

— ГДЕ ОН?! – ее крик разбил тишину, как молоток по хрусталю. Она не просто кричала – она рвала воздух, наполненный отчаянием и яростью. – МАРИУС! ГДЕ ДАМЬЕН?!

Мариус опустил голову, не в силах встретить ее взгляд, пылающий черным огнем. Он молчал. Это молчание было громче любого крика.

— НЕ МОЛЧИ! ГОВОРИ! – она ринулась к нему, схватила его за плечи своими стальными руками, затрясла с силой, от которой даже могучий вампир дрогнул. – У него дела? Он скоро вернется? ОТВЕЧАЙ!

Мариус лишь сжал губы в тонкую белую ниточку. Он не сопротивлялся, но его молчание было крепостью. И тогда она почувствовала. Не словами, не слухом – всей своей новой, чудовищно обостренной сущностью. Волна эмоций, исходившая от него: глубокая, выстраданная скорбь и… тяжелая, как свинец, вина. Вина за молчание, вина за послушание, вина за то, что он знал.

— Нет… – прошептала Элиана, и ее голос вдруг стал хрупким, как первый лед. – Мариус… нет…

Она отпустила его плечи, отступила на шаг. Взгляд ее был безумен, потерян. И тогда она сделала последнее отчаянное движение. Она резко приблизила свое лицо к нему, вдохнула полной грудью, ища хоть след, хоть пылинку, хоть эхо его запаха на верном слуге.

Ничего. Ни сандала, ни жасмина. Только холодный, знакомый запах Мариуса – влажной земли после дождя, старой крови и непоколебимой преданности. Преданности, которая сейчас заставляла его молчать.

— Я не чувствую его… – прошептала она, и в голосе ее стояла бездна непонимания и боли. – …но чувствую твой запах. Запах преданности…

Резко развернувшись, она выбежала на балкон. Мариус бросился следом. Он увидел лишь, как она с края балкона взметнулась вверх с нечеловеческой силой. Огромные черные крылья, материализовавшись из воздуха с гулким хлопком, взрезали предрассветную мглу. Она рванула вперед, как черная молния, вверх и на восток, к городу, растворяясь в серых сумерках с безумной скоростью отчаяния.

Мариус не стал медлить. Его рука молниеносно выхватила телефон. Голос был низким, резким, лишенным всяких эмоций, кроме абсолютной решимости:

— Ник. Срочная эвакуация. Центральный вокзал. У вас максимум десять минут. Люди НИЧЕГО не должны увидеть. Ничего.

Он сунул телефон в карман и спрыгнул с балкона в пустоту. Он бросился вслед за исчезающей точкой в небе, в погоню за госпожой, летящей навстречу самой страшной правде.

Мариус приземлился на крыше соседнего склада, его взгляд мгновенно охватил хаос. Перрон был оцеплен полицией в штурмовом снаряжении, за лентами – возмущенная, гудевшая толпа. «Рейс уже отходит!», «Террористическая угроза? Где доказательства?», «Впустите нас!» – крики сливались в гулкий рокот. Техника Ника сработала чисто: люди были оттеснены, поезда замерли, но удержать эту бурю долго было невозможно.

И тогда он увидел ее.

На опустевших, неестественно тихих путях, между громадами замерших составов, металась тень. Не охотница, не хищница – раненая лань. Элиана носилась по перрону, по рельсам, врывалась в пустые вагоны и вылетала обратно. Ее движения были резкими, порывистыми, лишенными всякой вампирской грации – только слепая, сокрушительная паника. Она вдыхала воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег, пытаясь поймать его след в море запахов машинного масла, бетона и человеческого страха. Ничего. Только ледяная, режущая пустота.