Книга Любовь как приговор, страница 38 – Татьяна Кравченко

Вопрос прозвучал невинно. Но для Дамьена – как выстрел в тишине собственного сердца. Ледяная волна страха сковала его. Она заметила. Задала вопрос. Любопытство – первый шаг к пропасти. Золотые глаза сузились, молниеносно прочесывая парк. Он подошел, рука легла на ее плечо – холоднее обычного. Голос обрел опасную сталь:

— Он тебе мешает?.. Питер!

Его голос заставил фигуру внизу вздрогнуть. – Хватит! Ты мешаешь!

— Нет, нет! – Элиана схватила его за руку, испуганная резкостью, чувствуя напряжение, вибрирующее в нем. – Он не мешает! Мне просто любопытно. Почему ночью? Так неудобно же.

Мгновенно его лицо стало спокойным, но в глазах бушевала буря – страх, ярость на себя, отчаяние от лжи.

— У него… особое состояние кожи, – слова звучали натянуто. – Северянин. Солнечный свет – как кислота. Полная фотоаллергия. Жару не переносит. Не обращай внимания на чудака. Идем спать?

Он увел ее, обняв, отвлекая поцелуем в макушку, но внутри все кричало. Она узнает...

Напряжение после инцидента с Питером висело в воздухе, как грозовая туча. Дамьен удваивал усилия по поддержанию иллюзии. Вечерняя трапеза стала безмолвной церемонией, отточенной до мелочей. В огромной столовой, за длинным столом из черного дерева, освещенным лишь канделябрами, он восседал во главе – темный властелин ночи. Элиана – напротив, у другого конца. Расстояние физическое, но его внимание было приковано к ней целиком.

Бесшумный балет теней-слуг. Для нее – дымящийся бульон, нежное филе миньон с трюфельным пюре, воздушное суфле. Для него – густое, темно-рубиновое вино «Шато де Л'Омр Нуар» и кусок сырого, синеватого мяса, лишь слегка обожженный снаружи. Иллюзия трапезы.

Он разрезал стейк безупречными движениями, жевал безвкусную плоть, запивая вином, чей аромат железа и древней земли был ему ближе. Все – для нее. Чтобы не пугать. Чтобы поддерживать фасад нормальности в каменном гнезде тьмы. Его голод был иным, но сейчас он насыщался ее видом, ее удовольствием от еды – хрупкой, смертной красотой.

— Вкусно? – спросил он, заполняя тишину зала.

— Невероятно! – ее глаза сияли. – А у тебя? Ты почти не притронулся.

— Я… не очень голоден сегодня, – солгал он гладко. – Но мясо превосходное. Его истинный голод тлел где-то глубоко, заглушенный потребностью видеть ее здесь, счастливой, в его мире, пусть даже на другом конце стола.

Они поднялись в спальню. Элиана, согретая ужином и вином, быстро заснула. Дамьен занял свой пост у огромного окна.

Луна заливала серебром его неподвижную фигуру. Он не спал. Никогда. Его золотые глаза, лишенные тепла, сканировали ночь: тени стражи между деревьями, огни далекого города, звезды – холодные свидетели его вечности. Питер на месте. Патруль сменился. Ничего подозрительного... пока.

Мысли метались: приказы, страх из-за ее любопытства, хрупкий свет за спиной. Он стоял, как изваяние, догорающий бокал в руке, незримое бремя на плечах. Страж. Столп. Тень, охраняющая свет. Часы текли. Особняк спал. Спала Элиана. А Дамьен стоял, сливаясь с мраком, защищая их обреченный рай.

Тишину спальни разорвал не крик, а сдавленный, ледяной от ужаса вопль. Элиана металась на кровати, пальцы впились в шелк простыни, лицо искажено немой гримасой кошмара. Тени с клыками, шепот угроз, падение в бездну… и острый, режущий страх потери его.