Книга Любовь как приговор, страница 49 – Татьяна Кравченко

УДАР! Кулак Дамьена взорвал ствол ближайшего эвкалипта. Древесина взвыла, как живая, раскололась вдоль, из трещины брызнула черная, густая смола, пахнущая кровью и прахом веков. Дерево закачалось, угрожая падением.

— Адриан! – выдохнул Дамьен, отряхивая руку от смолы, его глаза метнулись в темноту леса, ища несуществующего врага. – Если ее обратит Адриан...

Айса закатила глаза, ее смех стих, сменившись ледяным презрением:

— Найди его сначала! Двести лет – ни духу, ни слуху! Призрак! Дым! Пока я не вижу нити их судеб!

Признание вырвалось как стон.

— Но можно попробовать... – Голос Дамьена стал тише, опаснее. Последняя соломинка.

Айса замолчала. Ее светящиеся линии померкли. Она взглянула куда-то вглубь веков, за пределы видимого. Когда она заговорила снова, ее голос был пустым, как эхо в склепе:

— Можно... — Айса медленно покачала головой, и ветви деревьев заскрипели в унисон. — Но результат... неизвестен. Тьма или свет? Жизнь или смерть? Игра в кости с Самими Безднами...

Дамьен резко развернулся, не удостоив ведунью даже кивка на прощание. Его тень взметнулась за спиной, как крыло разгневанной вороны, когда он шагнул в ночь. Дверь хижины захлопнулась с глухим стуком, будто сама судьба отрезала ему путь назад.

Мариус ждал у автомобиля, опершись о дверцу. Его пальцы нервно барабанили по крыше. Он видел, как тень от пророчества легла на лицо хозяина — скулы заострились, губы сжались в тонкую ниточку. «Что сказала Айса?» — вопрос горел на языке, но он не решался спросить. Не сейчас, когда его взгляд был острее серебряного кинжала, а в воздухе вокруг витал запах грозы перед бурей.

Дорога домой превратилась в пытку. Мариус вцепился в руль, стараясь не смотреть в зеркало, где в отражении Дамьен напоминал статую из черного мрамора — холодную и непроницаемую. Только дрожь тени на его лице выдавала внутреннюю бурю.

— Быстрее, — голос хозяина прозвучал как удар хлыста.

Машина рванула вперед. Фары резали тьму, выхватывая из мрака придорожные кривые сосны. Мариус чувствовал каждый вздох за своей спиной. Каждое движение, когда Дамьен сжимал подлокотник, словно пытаясь раздавить в нем пророчество Айсы: "Кровь пролита... Обмен... Состарится и умрет..."

Машина врезалась в подъездную аллею, подбрасывая на ухабах. Она еще не остановилась, когда задняя дверь распахнулась, и Дамьен исчез в ночи, словно его и не было.

Только гравий хрустнул под каблуками.

Только луна дрогнула в луже.

И Мариус остался сидеть, сжимая руль, с одной мыслью: "Что она ему сообщила?"

Дамьен, не пошел сразу к Элиане, он прошел в свой кабинет. Вокруг тяжелая давящая тишина и только треск камина – того самого, что он разжигал для нее, для земного уюта. Теперь его пламя казалось насмешкой.

Он прошел к массивному столу, его движения были резкими. Пальцы, холодные и нечувствительные, нашли скрытый защелкой ящик. Открыл. Вынул тяжелый кожаный фолиант – свой дневник. Тот самый, где несколько ночей назад он изливал муки золотой клетки.

Он швырнул его на стол, раскрыв на чистой странице. Хрустальная чернильница. Гусиное перо. Его рука не дрожала, когда он обмакнул острие в черную, как его вечная ночь, жидкость. Перо скрипело по пергаменту, выписывая буквы с нажимом, рвущим страницу:

"Наша любовь обречена.