Книга Любовь как приговор, страница 47 – Татьяна Кравченко

— Это как… жить внутри сказки, в которую вчера еще не верила. Мне нужно время, Дамьен. Просто… побыть с тобой. Вот так. Понять. Прочувствовать.

Он обнял ее крепко, пряча лицо в ее волосах. Его голос был глухим, когда он заговорил:

— У тебя есть время. Все время, которое тебе отмерено. Решать только тебе. Я… я не отниму твой свет, Элиана. Никогда. Если ты этого не захочешь. Это слишком большая жертва. Слишком большая цена.

Они стояли в объятиях перед зеркалом, отражавшим странную пару – девушку из плоти и крови и древнее существо ночи, связанных нитью невероятной, опасной любви. Утро наливалось светом за окнами, но в этой комнате царил свой, особый мир, где вечность и миг могли сплестись воедино. И где у нее ещё было время.

Тишина после его слов повисла густым, сладким нектаром. Она все еще прижималась к его груди, слушая непривычную тишину там, где должно биться сердце. Его холод проникал сквозь тонкую ткань ее ночной сорочки, успокаивающе, знакомо. Его.

— Прочувствовать, – она повторила его слово шепотом, отрываясь от него. Ее янтарные глаза, полные осознания, поднялись к его лицу. Не к глазам – к губам. – Ты можешь… показать свои клыки?

Дамьен замер. Каждая мышца напряглась, как тетива. Показать оружие, часть чудовищной сущности в утреннем свете? Страшнее любой битвы.

— Элиана… – начал он, но теплые подушечки ее пальцев уже коснулись его нижней губы.

— Пожалуйста, – прошептала она. Жажда понять. Прикоснуться к тайне.

Он закрыл глаза. Сдался. Глухой, почти неслышный щелчок в костях челюсти. Клыки. Острые, как бритвы, длиннее, чем она могла представить, белоснежные на бледной коже. Первобытная сила. Смертельная опасность.

Она не отдернула руку. Дрожащие пальцы скользнули по его губе, коснулись гладкой, прохладной поверхности клыка. Исследовали форму, остроту кончика. Дыхание участилось. Глаза расширились не от страха. От любопытства. От принятия.

— Они… красивые, – вырвалось у нее. Она покраснела. – Невероятные. Настоящие.

Дамьен открыл глаза. В золотых глубинах буря – не голода, а облегчения и чего-то теплого, пробивающего лед веков. Она коснулась его сути. Назвала это красивым.

— Опасные, – поправил он хрипло, чувствуя, как клыки шевелятся под ее прикосновением, пробуждая жажду. Он с трудом подавил инстинкт. – Ты не должна…

ТУК-ТУК-ТУК.

Резкий, настойчивый стук в дверь спальни. Оба вздрогнули. Элиана вскрикнула от неожиданности, отпрянув. Дамьен мгновенно втянул клыки, его тело напряглось как пружина, золотые глаза метнулись к двери – острые, хищные.

— Да, войдите?

Голос Дамьена был ледяным, властным, ничего не осталось от нежности секунду назад.

Дверь отворилась. В проеме – Мариус. Его обычно бесстрастное лицо было напряжено до предела, в ледяных голубых глазах горел редкий, яркий огонь тревоги. Он не вошел, оставаясь за порогом, но его поза кричала о срочности.

— Господин. Это срочно.

Дамьен одним плавным движением встал, заслонив собой Элиану. Он взял ее лицо в ладони. Его прикосновение все еще было бережным, но в нем появилась железная решимость.

— Я скоро вернусь, – прошептал он, целуя ее.

Она кивнула. Дамьен вышел в коридор, резко прикрыв за собой дверь. Магнолии в вазе у стены дрогнули от его движения.

— Что случилось, Мариус?

Он уже шел по коридору к лестнице, Мариус – в шаге позади, тенью.