Книга Любовь как приговор, страница 45 – Татьяна Кравченко

Она повернула голову, чтобы увидеть его профиль в тусклом свете углей.

— Но ведь вампиры… – она произнесла слово шепотом, как будто боялась, что оно разобьет хрупкую реальность. – Я думала… это сказки. Выдумки. Кино.

Он улыбнулся, уголки его губ тронулись грустной нежностью. Его свободная рука поднялась, и холодный палец провел по ее щеке.

— Даже сказка, – сказал он тихо, – может быть настоящей. А настоящая жизнь… порой бывает куда страннее любой выдумки. И наоборот.

Она смотрела ему в глаза, ища подтверждения, утешения, правды. Правды, которая уже не была страшной, а стала частью его.

— Ты не говорил… – она начала, и голос ее дрогнул. – Потому что боялся, что я уйду. Испугаюсь. Сбегу.

Он закрыл глаза на долю секунды, словно пряча вспышку боли. Его пальцы сжали ее руку крепче.

— Да, – выдохнул он, и в этом одном слове была тяжесть веков одиночества, страха быть отвергнутым, признанным чудовищем. Он прижал ее сильнее к себе, как будто пытаясь вобрать в себя, защитить от собственной сущности. – Я… я не вынес бы этого. Твоего страха. Твоего отвращения. Бегства.

Элиана перевернулась к нему лицом. В янтарных глазах не было страха. Было понимание. Была боль за его боль. Была решимость. Она подняла руку, коснулась его щеки, почувствовала холод его кожи под подушечками пальцев.

— Я никогда не уйду, – сказала она твердо, четко, глядя прямо в его золотые глубины. – И буду рядом. Всегда. Пока… пока ты это позволишь мне. Пока ты захочешь меня здесь.

Слово «всегда» повисло в воздухе, тяжелое и прекрасное. Дамьен задумался. Для него «всегда» было реальностью. Для нее – мигом. Годы против веков. Мимолетный свет против вечной ночи. Его рука легла ей на затылок, он притянул ее лоб к своим губам, оставив долгий, холодный поцелуй.

— Всегда, – повторил он, и в этом слове была клятва. Клятва Древнего. Клятва любовника. Клятва быть рядом ее всегда, сколько бы оно ни длилось.

Элиана опустила взгляд на свое запястье. Там, где несколько часов назад он впился клыками, теперь не было ранки. Не было даже свежей корочки. Были лишь две маленькие, едва заметные бледно-розовые отметины, похожие на старые, давно зажившие шрамы. Она провела по ним пальцем. Чудо. Ужас. Реальность.

Камин догорал. Угли тускнели, отдавая последнее тепло. В кабинете становилось холодно. Элиана слегка поежилась. Дамьен почувствовал это мгновенно.

— Холодно? – спросил он, поднимаясь с нечеловеческой легкостью. Он нашел ее сливочный кружевной пеньюар, валявшийся на полу, аккуратно помог ей надеть его, завязал ленточки на груди. Шелк скользнул по ее коже, но тепло не вернулось.

Не спрашивая, он подхватил ее на руки. Она обвила его шею, прижалась лицом к холодной шее под распахнутым воротом его рубашки. Он нес ее по темным, тихим коридорам особняка, по лестнице в их спальню. Никакой спешки, никакой сверхъестественной скорости. Только плавный, мерный шаг, ее теплое дыхание у его шеи и чувство… умиротворенности.

Он положил ее на огромную кровать, сам лег рядом. Притянул к себе. Она устроилась в привычной позе – голова на его плече, нога закинута через его бедра, рука на груди. Он накрыл их одеялом.

И впервые за все время, с тех пор как она вошла в его жизнь, в его вечное вкралось что-то новое. Не просто бдительность. Не тревога. Не ожидание удара. А глубокая, тихая умиротворенность. Тяжесть веков, постоянное напряжение древнего хищника – все это отступило на мгновение, растворившись в тепле доверия, которое она подарила ему, зная всю правду. Зная чудовище и приняв его.