Книга Любовь как приговор, страница 43 – Татьяна Кравченко

Ответом стал не звук, а действие. Его губы нашли ее губы – не нежно, а с голодом, накопившимся за века. Его руки скользнули под пеньюар, срывая хрупкие преграды кружева. Она ответила с такой же яростью, впиваясь пальцами в его волосы, издавая тихие, задыхающиеся стоны. Кресло стало тесным, их движения – неистовыми, почти яростными.

С рычанием, больше похожим на звериный, он поднял ее на руки – легко, как всегда – и перенес к камину, на роскошную медвежью шкуру, расстеленную перед огнем.

Шелк и кружево белья бессильно сползли с ее тела, оставив ее обнаженной в золотистом свете пламени. Он сбросил с себя рубашку, не отрывая от нее глаз. Ее тело было совершенством, но сегодня оно сводило с ума не только красотой, а дикой, откровенной страстью, которая исходила от нее волнами. Этот запах… запах ее возбуждения, ее готовности… был сильнее любого зова крови.

Он покрывал ее тело поцелуями, жадными, исследующими. Его губы скользили по шее, ключицам, груди. Он чувствовал, как бешено бьется ее сердце, как горяча кожа. Его сознание сужалось до нее, до этого огня.

Он взял ее запястье, прижал губы к тонкой, нежной коже. Чувствовал пульс – быстрый, живой, громкий в его восприятии. Видел синеву вены под прозрачной кожей. Слышал зов крови – горячей, яркой, ее крови.

И древняя сущность, сдерживаемая веками дисциплины и недавними клятвами, дрогнула. Голод, вечный и первобытный, слился с неконтролируемой страстью к ней. Он не думал. Он впился.

Острые клыки, скрытые до сих пор, легко пронзили кожу. Сладко-металлический вкус ее крови хлынул ему в рот, опьяняя сильнее самого древнего вина. Это был не глоток – это было падение в бездну.

Элиана вскрикнула – не от боли (он был нежен даже в этом), а от шока. Ее глаза, полные страсти секунду назад, расширились до предела, отражая прыгающие тени пламени и… его. Его лицо, искаженное наслаждением и древним голодом, его золотые глаза, горящие нечеловеческим огнем, его губы, прижатые к ее запястью, и алые капли ее крови, стекающие по его подбородку.

Он отпрянул, как от удара током. Клыки были обнажены, на губах ее кровь. Века сдержанности, осторожности, построения иллюзий – все рухнуло в одно мгновение. Он смотрел на нее, и в его взгляде был чистый, немыслимый ужас. Ужас перед тем, что он наделал. Ужас перед тем, что она видит. Ужас потерять ее навсегда.

— Я… – он попытался что-то сказать, но голос предательски сорвался. Надо было отшутиться, соврать, замять… а он вывалил свою чудовищную сущность вот так, грубо, неожиданно.

В ее голове бушевала не буря – торнадо. Странности. Все эти странности! Его неестественная бледность, холодная кожа. Сила, граничащая с невероятным. Отсутствие аппетита. Вечная бодрость ночью. Запертая жизнь в особняке. Загадочность. Ее собственная мечтательная душа уже рисовала картины: он – таинственный незнакомец, супергерой из теней… или монстр. Или вампир. Сны, где он был и ангелом, и демоном, и существом ночи…

Если это не сон… то это… правда.

Она смотрела на него – на его испуганные, золотые глаза, на клыки, на ее кровь на его губах. Страх пронзил ее холодом, заставив дрожать. Но вместе со страхом пришло… озарение. Вдруг все встало на свои места. Его богатство, накопленное за века. Его нечеловеческая сила и скорость. Его отсутствие потребности в пище и сне. Его страх солнца… для садовника Питера.