Книга Вирус Aeon. Нева, страница 55 – Татьяна Кравченко

— Я помог ему залезть… на крышу кладовой… Он уже скоро доберется до колокольни. Вы готовы? – в его голосе – смесь адреналина и горечи.

Ева лишь кивнула. Она переложила Алекса удобнее, проверила хватку на ноже. Сердце билось ровно, холодно. Ожидание.

И тогда он грянул. БАМММ!

Оглушительный, медный рев колокола разорвал тишину поселения пополам. Гул пошел волнами, сотрясая разбитые стекла, наполняя воздух вибрацией смерти и спасения. Один удар. Другой. Третий. Звон погибели звал гостей на пир.

Ева прислушивалась. Снаружи – сначала тишина, зловещая пауза. Потом – нарастающий гул. Рык. Шарканье сотен ног. Лязг цепей из церкви стал яростнее, отчаяннее. Стая почуяла новый звук, новую цель. Они потекли. Река гнили и костей устремилась прочь с площади, в сторону колокольни, на зов меди.

Ева отсчитала в уме три удара колокола. Достаточно, чтобы оттянуть основную массу.

— Бежим! – скомандовала она, распахивая дверь. – Они наверняка уже на пути к звуку!

Они вырвались на улицу. Сет – впереди, его топор уже свистел в воздухе, срубая голову ожившему, отставшего от стаи. Ева с Алексом прижатым к груди – следом, ее глаза сканировали путь к машине, видимой теперь в конце улицы.

— Тихо, Алекс, – прошептала она, ее губы почти касались уха мальчика. Голос был резким, но не нежным. Инструкция к выживанию. – Только не плачь. Иначе привлечешь их.

Алекс всхлипнул, испуганный бегом и криком тети, и крепче вцепился в ее куртку, уткнувшись лицом в плечо.

Они мчались по опустевшей, казалось бы, улице. Трое мертвецов вывалились из-за угла, разрушенного кафе, прямо перед ними, привлеченные близостью живой плоти, а не уходящим звоном.

Сет, не сбавляя шага, врубился в них как таран. Топор взметнулся – чмок! – первая голова покатилась. Второй удар – горизонтальный, со свистом – хрясь! – снес половину черепа второму. Третий оживший, подросток с вывороченным животом, уже тянул руки к Еве. Нож сверкнул в сером свете – короткий, точный удар снизу-вверх под челюсть. Черная струя брызнула на рукав Евы. Она даже не поморщилась, просто выдернула нож и побежала дальше, не глядя на падающее тело.

Ее глаза были прикованы к джипу. Он стоял в пятидесяти метрах. Свободный. И на балконе ратуши, над площадью, стояла маленькая фигурка в грязном платье. Мара. Она не смеялась. Она смотрела. И в ее руке болталась та самая веревка, что освобождала цепи.

Подарочек все еще был на блюдечке. Но официантка уже готовила счет. И Еве предстояло заплатить за него. Или просто забрать назад своё.

С высоты колокольни, сквозь разбитые колокольные окна, Том видел все. Как тень с ребенком на руках и мощная фигура с топором метнулись через внезапно опустевшую часть площади. Как Ева, с ледяной ловкостью, одной рукой швырнула Алекса на заднее сиденье джипа, почти не сбавляя шага, как пальцы ее мелькнули, пристегивая его ремнём – жест автоматический, прагматичный. И сама рванула к водительской двери.

— Куда?! – крикнула Ева, вжимаясь в водительское кресло, ключ уже повернут, двигатель взревел. Глаза сканировали площадь, переулки, искали путь к колокольне, к брату.

Сет, запрыгнувший на пассажирское сиденье, махнул топором, указывая на узкий проулок за зловещей церковью.

— Там! За угол! К задворкам!

Ева выжала сцепление, бросила передачу. Джип рванул не вперед, а вбок, к указанному проулку, шины взвизгнули на развороте. Она вела машину медленно, приглушенно, стараясь не реветь мотором, подбираясь как можно ближе к подножию колокольни и кладовой, чьи крыши были теперь ареной отчаянного бега Тома. Силуэт, мелькающий на фоне грязного неба. Он бежал по покатой крыше кладовой, спрыгнул на груду ящиков. Его движения были резкими, но... неестественными. Когда он прыгнул с ящиков на землю его нога подкосилась. Он упал на колено, вскрикнув от боли. Вывих? Растяжение? – промелькнуло у Евы. Неважно. Важно, что он поднялся и побежал, но теперь – прихрамывая. Отчаянно, но медленно.