Книга Вирус Aeon. Нева, страница 69 – Татьяна Кравченко

Молчание в рации.

Они проехали ещё чуть дальше.

Впереди — старый серый пикап, припаркованный криво, как будто водителя что-то заставило бросить его посреди дороги.

—Это пикап Винсента и Мари. Пожилые. Он — диабетик, она — с артритом. Я возила им лекарства год назад… Не знаю, как они вообще успели уйти. Или… попытались.

Пауза. Рядом — разбитая красная Тойота с детским рюкзачком на сиденье.

Ева замедлила ход, всматриваясь.

—Клара Дженсен. Молодая мать. Часто водила дочь ко мне на осмотр. Машина цела… дверь открыта. Бежали в спешке. Видно — бросали всё.

Сет молчал.

Том сказал глухо:

— Чёрт. Мы знали этих людей. Это всё…— он не закончил.

Ева повела машину дальше, руки сжаты на руле так, что побелели пальцы.

— Я знала их всех, Том. Почти всех. Через мои руки прошли их дети, их родители, они сами. Я зашивала, лечила, слушала… и вот теперь. Теперь это просто... список потерянных. Машины. Обломки.

В рации — короткий сигнал.

— Ева, что дальше?— спросил Том. Голос напряжённый, тихий.

Она долго молчала. Потом медленно выдохнула:

—Город мёртв. Как и все, что были до него. Но, чёрт возьми, лишь бы Ник был жив…

И вдруг — вспышка в памяти.

Они тогда стояли на кухне. Ник жарил тосты, а Ева сидела на подоконнике, босая, с чашкой кофе. У него был грязный фартук, и он напевал какую-то ерунду под нос.

— Ты когда последний раз спал, как человек? — спросила она, качая ногой.

— Когда ты в последний раз улыбалась, как человек? — парировал он, обернувшись с деревянной лопаткой в руках.

Смешной. Тёплый. Живой.

Такой… простой.

Он подошёл, поцеловал её в висок, сказал:

— Если мир рухнет — я всё равно найду тебя. Даже если придётся копать сквозь весь ад.

Она тогда только фыркнула. Слишком устала, чтобы поверить в романтику.

— Если ты всё-таки жив, Ник, — прошептала она, не включая рацию.

— Чёрт, лучше будь жив. Я прошла весь этот ад, чтобы быть с тобой.

Город был впереди. Слишком знакомый. Слишком пустой.

Гудок Сета резко вспорол воздух. Ева дёрнулась, вынырнув из прошлого, стиснула руль.

Рация затрещала:

— Ева, я глянул в бинокль. Спереди машина. Окружена мёртвыми. Их около десяти, — голос Тома был напряжённым. — Шатаются вокруг, трое уже карабкаются на капот. Стекло треснуто. Кто-то, может, ещё жив внутри. Как ты говорила — как тогда с фермерами. Помнишь?

Пауза.

Минутная. Молчание было громче слов.

Потом — голос Евы, чёткий, режущий:

— Помню. Живые — не всегда счастливчики, Том. Иногда — просто очередные жертвы в очереди. Но мы должны проверить.

Щелчок рации.

Они подъехали ближе. Ева открыла дверь седана, вышла.

Ветер тянул запах гнили с дороги.

— План такой. Том — ты пистолет берёшь и остаёшься чуть в стороне, прикрываешь. Мы с Сетом — ближний бой. Я с ножом, он с топором. Я отвлеку их сиреной, пока они разворачиваются, мы работаем быстро. Вопросы есть?

— Никаких, — бросил Сет, сжимая топор.

— Ждём сигнала, — добавил Том.

Ева кивнула. Лицо — камень. Глаза — сталь.

Нажала кнопку на панели.

Сирена взвыла, будто рассекла само небо. Мёртвые дёрнулись, затряслись, начали разворачиваться, отвлекаясь от машины.

— Пошли.

Они пошли через дорогу, как по минному полю.

Первого Ева встретила у капота.

Мужчина, в рваной одежде, с окровавленным ртом.

Саймон Хейл. Электрик. Как-то его ударило током, лечила ожоги. Теперь — гнилое лицо, перекошенное.