Книга Вирус Aeon. Заражённый рассвет, страница 79 – Татьяна Кравченко

— Уходим, — скомандовал Марк.

Путь назад оказался куда опаснее. За время их пребывания в аптеке по улицам начали бродить ожившие. Их было немного, но они сгрудились в переулках, в подворотнях, и приходилось идти предельно осторожно.

— Марк, справа! — прошипел Оскар.

В углу переулка на них медленно брёл высокий мертвяк в рваной куртке. Марк молча махнул рукой — обходить. Вскоре, избегая прямых дорог и двигаясь скрытно через дворы, группа вернулась к воротам лагеря. Когда они вошли внутрь, люди в лагере вздохнули с облегчением. Ливия выбежала им навстречу.

— Вы в порядке? — спросила она, быстро осматривая Эда.

— Всё нормально. Мы принесли лекарства, — улыбнулся Эд устало.

В лагере их встретили как героев. София сразу забрала сумку с медикаментами и понесла её в медпункт. А Эд, Оскар и остальные члены группы присели у костра — впервые за долгое время чувствуя, что сделали что-то важное не только для себя, но и для других.

Дни полетели один за другим, почти незаметно. Жизнь в лагере вошла в ритм: простая, тяжёлая, но в каком-то смысле мирная. Мия быстро освоилась на кухне. Она улыбалась всё чаще, работая рядом с другими женщинами: чистила овощи, месила тесто, училась готовить большие порции еды на всю общину. София проводила целые дни в медпункте, помогая перевязывать раны, лечить простуды и ухаживать за теми, кто подорвал здоровье на вылазках. Она подружилась с пожилой медсестрой по имени Агата, и та даже начала учить её навыкам полевой хирургии. Эд и Оскар стали постоянными участниками разведывательных вылазок. Вместе с группой они искали новые запасы продовольствия, медикаментов, одежды и всего, что могло пригодиться в лагере. Иногда Эд брал с собой Ливию — она хорошо стреляла и внимательно осматривала дома, находя в завалах полезные вещи, которые мужчины могли бы пропустить.

Однажды Ливия и Эд пробирались через заросли, ведущие к одинокому дому, который будто бы нарочно прятался от остального мира. Его окружали густые деревья, ветви которых почти сливались с крышей. Дом выглядел целым, но дверь была заколочена грубыми досками, прибитыми снаружи.

— Не похоже на обычную баррикаду, — пробормотал Эд, оглядываясь.

— Как будто хотели что-то удержать внутри, — добавила Ливия.

С усилием они сорвали доски и вошли. Внутри было тихо и чисто. В воздухе витал слабый запах пыли и сухих трав, но всё вокруг выглядело... живым. На столе была расставлены посуда, пледы аккуратно сложены, книги на полках стояли в ровных рядах, будто хозяева вот-вот вернутся с прогулки. Они разошлись по комнатам, проверяя запасы. В кладовке нашли консервы, аптечку, чистую одежду и даже батарейки — редкость в последние недели. Но ни одного тела. Ни звуков. Ни намёка на борьбу. Только покой.

На втором этаже, открыв последнюю дверь, они вошли в спальню. Просторная комната, тёплый свет пробивается сквозь плотные шторы, и в центре — большая кровать, аккуратно застеленная. Они замерли на пороге. Эд посмотрел на Ливию. Она — на него. И в этом взгляде было всё: усталость, жажда тепла, отчаянное желание забыться хоть на миг. Он подошёл и без слов прижал её к себе. Поцелуй был жадным, тёплым, почти болезненным. Всё остальное растворилось — страх, осторожность, время. Осталась только эта комната, этот миг, и двое, которые ещё могут чувствовать. Она прикрыла глаза, устав от мира, в котором каждое движение может стать последним. Они легли на кровать. Не спеша, будто боялись расплескать тишину, что так бережно охранял этот дом. Она касалась его плеч, проводила пальцами по спине, запоминая каждый изгиб. Он смотрел на неё, как будто в последний раз. Как будто видел в ней весь уцелевший мир. Они не говорили больше. Только дыхание, смешивающееся в темноте, и стук сердца — не тревожный, не испуганный, а настоящий, живой. Они провели в доме несколько часов, прежде чем снова заколотили дверь и скрылись в лесу. С тех пор этот дом стал их тайным убежищем. Местом, куда они возвращались, когда нужно было не просто выжить — но почувствовать, что они ещё живы.