Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 137 – Евгения Райнеш

Мои глаза уже привыкли к темноте, кстати, подсвеченной инфракрасным сиянием. Я успел заметить, что несколько камней выворочено из стены, и пространство над ними зияло темными дырами.

«Он нашел тайники Митрича», — вместо страха во мне поднималась досада, так как не мы первые обнаружили хранилище.

Но не только я просек обстановку. Феликс (если это и в самом деле был он) обернулся, ощерил длинные белые зубы и предупреждающе рыкнул.

Я сделал шаг назад, соображая, что если бы он собирался тут же убить меня, я бы и глазом не успел моргнуть. Вся конструкция этого существа говорила о способности действовать настолько молниеносно, что обычному человеку и не привидится в самом смелом сне. Ягуаролюдь предупреждал. Пока.

Я вытянул обе руки, показывая, что меня нет оружия и, по крайней мере, в данный момент, не собираюсь нападать. Хотя даже мысль о сражении с инфернальным «нечто» была абсурдной. Я, домашний айтишник, в схватке с древним повелителем кошек⁈ Это изначально — трагедия.

Он опять рыкнул, затем вдруг поросшая короткой черной шерстью морда ягуара пошла неестественными гримасами, сквозь которые пульсообразно проступали человеческие черты. Пасть преобразовалась в красиво очерченный мужской рот. Черт, я ничего ужаснее в жизни не видел. Показалось даже, что штаны промокли. Это было бы полным признанием себя ничтожеством. Стыд, от которого я сам перед собой до конца жизни не оправдаюсь.

— Не стой на пути, — сказал уже знакомым мурлыкающим голосом Феликс. — Я не трону, если не станешь мешать. Твой котенок… Не хочу причинять ему боль.

Он говорил о Чебе. Только благодаря сыну, я все еще стоял здесь живой и практически невредимый. Если не считать психологической травмы от зрелища разговаривающей со мной человеческой (очень красивой) головы на черном зверином теле. Но с этим можно разобраться позже. Если оно, это позже, для меня настанет.

Я незаметно ощупал сзади свои штаны и выдохнул с облегчением. Показалось. До последней стадии позора еще не дошел, и первое потрясение чуть померкло, уступая место желанию узнать, что вообще происходит.

— Тут был кто-нибудь до меня? — это-то я могу спросить?

— Птичка-невеличка и дурак, возомнивший себя воином? — усмехнулся человеческой головой ягуар. — Мне нет до них дела, но они мешали.

— Ты их… — горло перехватило.

— Обезвредил, — ухмыльнулся Феликс, чего бы это ни значило. — Уходи.

— Что ты ищешь? Зачем пришел сюда? — вопрос был риторический, наверное, я просто тянул время.

Зачем? Это получалось как-то бессознательно.

Лицо вдруг перекосило такой злостью, что я подумал: сейчас оно опять превратится в морду, а этого зрелища второй раз точно не выдержу. Но Бог миловал. Феликс просто был вне себя от ярости. От такой и человеческое лицо превращается в злую рожу.

— У тебя есть ребенок, должен понять, — утвердительно сказал он. — Этот мясник… Он ради своей забавы убил одного моего сына и превратил почти в растение второго…

— Не ради забавы, — растерянно произнес я. — Никак не ради забавы. Он старался помочь…

— Он не должен был лезть в тайные тайных природы, — глаза блеснули яростно красным. — Туда, куда даже я, имеющий особые и очень древние отношения с сущим, не решаюсь вторгаться. Нужно уничтожить его мерзкие записи, пока кто-то не решил использовать их по новой. Хватит страданий детям Верфелиса! Не позволю никогда и никому!