Онлайн книга «Когда снега накроют Лимпопо»
|
Меня словно волной отшвырнуло на стену. Бешеная энергия, от которой я задыхался, приложила меня затылком к каменной кладке. В голове громыхнул взрыв, раскалывая на тысячу осколков череп. «Неужели конец?» — промелькнуло одним из этих осколков, и все пропало. Я сам пропал. А потом очнулся. Голова трещала ужасно, сквозь тупую боль я попытался вспомнить, почему не могу открыть глаза. И постель казалась чрезмерно жесткой и непривычно холодной. За прикрытыми веками, которые я все никак не мог разлепить, судя по всему, стояла темнота. Не наблюдалось светлых пятен, пляшущих при ярком свете даже перед закрытыми глазами. Нащупал постель, которая оказалась вовсе не постелью, а твердым каменным полом. В нос ударило сырой землей: такого запаха никогда не бывает в обжитых помещениях. Меня похитили враги? Но какие у меня враги? И что… Я вспомнил, как позвонил Гаевскому, а тот сказал, что потвора сплела сети. Поехал на такси к заброшенному особняку Оленевых. Эта Оленева, которая оказалась Макаровой… Феликс забрал Артура. Черт! Я попытался вскочить, но тело слушалось плохо, и, вяло трепыхнувшись, снова свалилось на каменный пол подземной лаборатории. Зато получилось открыть глаза. Меня окружала тьма. Пустая тьма, в которой больше не мерцал зловещий кровавый контур повелителя кошек. Почти ползком, натыкаясь на вывороченные из стены валуны, открывавшие уже пустые тайники, я направился к выходу. Под руками хрустели обломки камня и почему-то стекла (наверное, Феликс, а, может, и я, когда врезался в стену, разбил многочисленные склянки, хранящиеся на полках), острая крошка и комья земли. У самой лестницы ладонь проехала по чему-то гладкому, какой-то бумажный лист попался по руку, я непроизвольно сжал его, сминая, в кулаке. Отдышался, опять попытался подняться, цепляясь за стену, на этот раз получилось. Шатаясь и поминутно останавливаясь, я выбрался наружу. С удовольствием глотнул сухого свежего воздуха после влажной спертости подземелья. Стояла оглушительная тишина: птицы не переговаривались, листья не шелестели. Мир застыл немой картиной, на которой в самом центре светила ярко-желтая крупная и спелая луна. Почти полная. «Послезавтра Чеб переворачивается», — подумал я и чуть не взвыл. Чеб! Когда я полез в этот погреб, на дворе стоял день. Сын на дне рождения у приятеля, я должен был забрать его в пять вечера. Сейчас же явно за полночь. В кромешной тишине я принялся шарить по карманам в поисках мобильного. Мысль о Чебике придала мне сил, и я уже почти бегом направился к выходу из особняка. Позвонить маме именинника, вызвать такси. Если идти не по дорожке, а прямиком через заросли, можно сэкономить несколько минут… Ноги зацепились за мягкий ком у одного из кустов. Чуть не упал, но успел вовремя схватиться за ствол ближайшего дерева. Тревожное предчувствие тошнотворным комом поднялось к горлу. Это не холм земли или груда мусора. Даже не сваленные в беспорядке тряпки. Это был человек. Я опустился на корточки, переворачивая тело. Наверное, удар, который получил, врезавшись в стену, все-таки повлиял на мои умственные способности, иначе, зачем было сдвигать этот… труп? Тело тихонько застонало, когда на него упал свет луны. Гаевский в состоянии, о котором я бы предпочел как можно скорее забыть, лежал на лужайке, а трава под ним, пропитываясь кровью, становилась все темнее и темнее. На секунду мне показалось, что управник мертв безвозвратно и навсегда, но сквозь панику пробилась здравая мысль: он дышит. Серая рубашка неровно подрагивала на его груди, дергано поднималась и опускалась. |