Книга Черные перья, страница 37 – Ребекка Нетли

— Нервно. Должна признать, она, пожалуй, действительно медиум. Возможно, я слишком легкомысленно согласилась присутствовать.

— Надеюсь, она тебя не убедила? Одного медиума на семью вполне достаточно.

— Нет, не убедила.

— Рад слышать. Айрис мне сестра, но матери моего сына не стоило бы разделять ее увлечения.

— Тебе не о чем тревожиться. – Однако прежней убежденности в моем голосе нет.

— У тебя не самый уверенный вид. Ты не хотела туда идти?

— Было интересно посмотреть, но вряд ли пойду еще.

— Спасибо, что сходила. Ты знаешь, я волнуюсь за Айрис, и именно поэтому так хотел, чтобы ты присутствовала на ее сеансе.

— Могу доложить, не произошло ничего, что могло бы вызвать твое беспокойство.

— Рад слышать. Хочу надеяться, так и останется. Я уже говорил, по-моему, сеансы и есть причина ее тревожного поведения, поэтому я был бы тебе признателен, если бы ты все-таки пошла еще и дала мне знать, если заметишь что-нибудь опасное. Я ведь немногого прошу, правда?

Ну как тут отказаться? Однако меня поражает неприязненное чувство, оттого что я дала себе слово больше не ходить на сеансы.

— Ожерелье, как вижу, еще не нашли.

Я качаю головой.

— Прости, пожалуйста, Эдвард.

Он стискивает зубы. Я откидываюсь на спинку стула, как будто Эдвард может выбросить руку и ударить меня.

— Такое очень нервирует прислугу. Нужно сообщить в полицию. Не то что они собьются с ног, но, по крайней мере, если оно где-то всплывет, то может вернуться ко мне.

* * *

Вечереет незаметно, и, к моему удивлению, горничные уже зажигают лампы. В холоде, наступившем после ушедшего с неба теплого солнца, все готовится к ночи – пустошь, Гардбридж. Для меня день выдался не самый удачный. Я не могу избавиться от мыслей про черное перо, про рассказ миссис Норт.

«Я здесь», – кто-то написал на стекле. Я здесь.

Ветер носится по болотам, набрасывается на дом. Молчаливый Эдвард рассеянно, без интереса перелистывает страницы «Иллюстрейтед Лондон Ньюс». Я с облегчением поднимаюсь в спальню, забираюсь под одеяло и слушаю буйство природы.

Приходит Эдвард, но, даже когда его губы касаются моих, я понимаю, что мыслями он далеко, и после его ухода сама не своя. Меня начинает клонить в сон, как вдруг я вспоминаю о листе бумаги из письменного стола Эви.

Я сажусь, зажигаю свечу и, достав лист из ящика, осторожно разворачиваю его. Читать трудно, сажа неравномерно покрыла продавленные места, но почерк беглый, четкий, и я старательно всматриваюсь в буквы, по необходимости добавляя недостающие.

Когда до меня доходит смысл написанного, я жалею, что дала волю своему любопытству. Господи, лучше бы я этого не делала. Я комкаю лист и бросаю его на угли, как будто огонь в состоянии стереть память о словах Эви.

«Если я как можно скорее отсюда не уеду, боюсь, мне конец».

Миссис Норт уехала в город за покупками. Айрис сидит у окна, откуда тянет речными запахами. Первые цветки дрока подслащают приятный дубовый аромат. Снег растаял, и земля поблескивает от талой воды. Утреннее солнце высвечивает ранние подснежники.

Голубое небо будто смеется над обоями, пыльными половиками, безделушками, тяжелыми столами и каминными полками. Первое дыхание весны овевает Айрис, проникая туда, где сохранились вера в ее обещания и ощущение болотистого грунта под ногами.