Книга Вниз головой, страница 103 – Клэр Кершоу

Сердце бешено колотится, отбивая удары: Милли, Милли, Милли. Пока идет швартовка, Пиппа торопит меня вниз собирать вещи. Я обнимаю ее со слезами на глазах.

— Сообщи, как самочувствие Милли, – просит она, крепко сжимая мою руку.

Я обещаю держать ее в курсе.

Я выхожу с лодки первой, волоча за собой чемодан. Благодарно машу рукой Аарону и Ванессе. Мигель обнимает меня на прощание, треплет по щеке и желает удачи. От волнения его акцент звучит сильнее, чем обычно. Я отстраняюсь и ищу глазами Хью, надеясь увидеть в его взгляде прощение, однако он стоит на баке – чужой, холодный, как статуя: загорелая кожа и железные мускулы.

Я волоку чемодан по шаткому деревянному пирсу, не обращая внимания на птичий помет. Время на вес золота – если повезет, успею улететь из Кэрнса еще сегодня вечером. Когда Аарон вызывал такси, Пиппа сообразила спросить про декомпрессию, боясь, что я заболею в полете. Ванесса и Аарон хором заверили ее, что, поскольку вчера мы не ныряли, а сегодня только один раз, все должно быть в порядке, хотя полных двенадцати часов не прошло. Мне плевать на азотное отравление – я хочу видеть сестру.

Перетаскивая чемодан через выступающую доску, я слышу за спиной шаги.

— Эй, постой, – окликает меня Хью.

— Я спешу, – не оборачиваясь, говорю я.

Не могу смотреть ему в глаза.

— Я поеду с тобой.

— Не стоит.

Я не останавливаюсь, но замедляю шаг.

— Пиппа обозвала меня идиотом и сказала, что я не должен тебя отпускать, не помирившись. Особенно с учетом того, что происходит с твоей сестрой. И что у тебя были причины так поступить.

Несмотря на бушующие эмоции, я невольно хихикаю. Пиппа в своем репертуаре.

— Я не понимаю, почему ты так поступила, но не хочу расставаться вот так. Позволь мне поехать с тобой в аэропорт. Мы можем поговорить по дороге.

Хью хватает чемодан, и у меня будто камень с души сваливается.

— Ладно, – выдавливаю я и вновь пускаю слезу.

Хью кладет вещи в багажник, и мы садимся на заднее сиденье. Я на нервах – боюсь, что не будет билетов. Я подаюсь вперед, мысленно подгоняя водителя.

Попытка дозвониться до мамы – хоть что-то узнать, ни к чему не приводит: у них ночь, мама не отвечает. Ноги прилипли к кожаному сиденью. Раньше меня ужаснула бы мысль лететь четырнадцать часов без душа, а сейчас это вообще не проблема.

— Мне жаль, что так случилось с Милли, – говорит Хью, когда мы выезжаем на дорогу.

— Мне страшно, – шепчу я.

Мой голос срывается.

Хью сжимает мою руку.

Через несколько минут он откашливается.

— Почему ты не сказала мне раньше?

— Я пыталась. Я хотела рассказать на пляже, а потом… ну, мы… отвлеклись… И вчера вечером…

— Ты об этом хотела поговорить? Сказать мне, что прикидывалась другим человеком?

Я киваю, опустив глаза.

— А с кем я тогда переписывался?

Он с трудом сдерживает раздражение.

Я кладу руку ему на плечо и наконец встречаю его взгляд.

— Со мной. Я притворялась Милли, потому что ты раскритиковал мою грамматику. Я редактирую все ее публикации, – шмыгаю носом я. – А потом выяснилось, что сестре нужна операция, а она не хотела упустить шанс найти губана-бабочку. А теперь…

Я замолкаю, глотая слезы.

Хью прижимает меня к себе и успокаивает, гладя по волосам:

— Тс-с… Не плачь, все будет хорошо.

— Я так беспокоюсь, – всхлипываю я, размазывая сопли по его футболке, и добавляю сквозь слезы: – Прости, что так получилось. Я не хотела, чтобы все зашло так далеко.