Книга Шелковый хаос, страница 120 – Фэя Моран

Когда благословение было произнесено в третий раз, наступило время чтений.

Дьякон вышел в центр и начал читать Апостол – послание к Ефесянам. Слова о том, что «жена да боится своего мужа», прозвучали в тишине храма особенно остро. Я заметила, как Деймос едва заметно усмехнулся.

Затем последовало чтение Евангелия о браке в Кане Галилейской. Архиепископ читал медленно, нараспев, повествуя о превращении воды в вино.

Когда книга была закрыта, нам поднесли «Общую чашу» – чашу с красным вином.

— Вкусите от чаши сей.

Архиепископ трижды давал нам испить из нее. Сначала Деймосу, как главе новой семьи, затем мне.

После последнего глотка священник взял наши соединенные руки, все еще накрытые эпитрахилью, и повел нас вокруг аналоя, на котором лежало Евангелие.

Начался «Танец Исайи».

— Исаие, ликуй, Дева име во чреве… – запел хор первый тропарь.

Мы медленно двинулись по кругу, и пользуясь случаем, в моменты, когда я поворачивалась лицом к гостям, я бросала взгляд на лица, пытаясь разглядеть среди них кого-то враждебного.

Первый круг.

Я старалась идти в ногу с Деймосом, чувствуя, как белая лента между нашими венцами натягивается и ослабевает при каждом шаге. Это было странное ощущение – быть физически привязанной к человеку, которого я знала и одновременно не знала вовсе.

Второй круг.

— Святии мученицы, иже добре страдавше и венчавшеся… – Голоса певчих стали выше и пронзительнее.

Мой отец неподвижно и с непроницаемым лицом сидел в первом ряду, рядом с Демидом. Я смотрела на него как в последний раз. Потому что из этого собора я выйду членом другой семьи. От этого было даже немного…

Грустно.

На втором круге, пока хор пел «Святии мученицы», я почувствовала, как подол моего платья коварно подвернулся под каблук. Чтобы не потерять равновесие, я резко переставила ногу и…

Со всей силы наступила острым каблуком прямо на лакированную туфлю Деймоса.

— Хаос… – сквозь зубы прошипел он, судя по тону, еле сдержавшись, чтобы не отпрыгнуть в сторону.

Но несмотря на это, его шаг остался таким же размеренным. Единственным признаком того, что он почувствовал боль, стал его жест под эпитрахилью: он буквально впился пальцами в мою руку.

По собору пронесся едва слышный шелест – это гости, заметившие мою «оплошность», переглядывались. Иногда в наших кругах суеверия значили больше, чем законы. Наступить мужу на ногу во время венчания – старый знак того, что жена будет главенствовать в доме.

Я почувствовала на себе взгляд отца. В его глазах на мгновение мелькнула странная искра – не то одобрение моей «дерзости», не то горькая ирония. Он знал, что я сделала это не специально, но понимал, как это выглядит со стороны.

— Хорошая попытка, – снова раздался едва уловимый шепот Деймоса. – Но чтение об «убоянии мужа» закончилось пять минут назад. Ты опоздала со своим маленьким восстанием.

— Это была случайность, – огрызнулась я, стараясь выровнять шаг для третьего круга.

— Конечно-конечно. Верим.

Я едва сдержалась, чтобы не наступить ему на ногу еще раз, – но на этот раз посильней и нарочно.

Третий круг.

— Слава Тебе, Христе Боже, апостолов похвало…

Наконец мы вернулись на свои места. Круг замкнулся. Архиепископ остановился и, глубоко вздохнув, начал снимать венцы. Сначала с Деймоса, произнося слова пожелания величия, а затем с меня.