Книга Великая тушинская зга, страница 2 – Иван Охлобыстин

Вот что рассказал Серёжа, когда мама познакомила его с пожилой соседкой по коммуналке Лилией Ивановной. «Понятно», — сказала она, прикуривая очередную папиросу, и выразительно взглянула на маму, отчего та смутилась и пошла в свою комнату плакать.

Утром следующего дня Серёжа Ежов стоял перед одноруким жилистым дядькой Павлом Николаевичем — инвалидом-завучем.

— Ничего не бойся, — перекрикивая вопли детей, пробегающих мимо, напутствовал Павел Николаевич Серёжу. — Там тоже дети советские. Тем более район у нас пролетарский, обиду в себе держать не привыкли. Тушино — звучит гордо! — И втолкнул его в класс.

Шёл урок литературы. Урок вела Лариса Ивановна — женщина немолодая, но не терпящая, чтобы ей об этом напоминали, и влюблённая в свой предмет. Литература заменила ей личную жизнь. Она считала своей главной задачей то же самое проделать с жизнями своих учеников, но школьная текучка не позволяла ей этого в полной мере. Половина педагогического коллектива, большей частью состоящая из одиноких женщин, относилась к своим обязанностям не менее ответственно.

— Почему ты молчишь? — спросила учительница у мальчика, застывшего в центре класса с портфелем в руках.

— Я не знаю, что надо говорить, — признался он.

— Назови своё имя, фамилию и возраст, — предложила Лариса Ивановна и представилась сама: — Вот я — Лариса Ивановна Володина, мне сорок, сука, лет! А тебе сколько?

— Мне двенадцать, — понял задачу Серёжа. — Я Серёжа Ежов, мне двенадцать лет, в декабре тринадцать будет.

— Садись вон туда, — указала линейкой в дальний угол класса учительница, — к Жабину. Он один сидит.

Мальчик послушно выполнил её распоряжение и сел за парту, на которую она ему указала. Вытащил из портфеля и разложил на парте пенал и учебники. Плотного телосложения мальчик рядом первым протянул ему руку и шёпотом представился:

— Андрей Николаевич.

— Серёжа Ежов, Сергей Эдуардович Ежов, — с приветливой готовностью откликнулся Серёжа.

— Если меня по-другому звать будешь, я тебе зубы выбью, — неожиданно хмуро добавил сосед, — только Андрей Николаевич Жабин!

— Андрей Николаевич Жабин, но так же длинно! — удивился мальчик.

— Ничего, зато уважать будут. Хотя, конечно, длинно. Ладно! — Жабин махнул рукой. — Зови меня просто Андрей! Хочешь — Андрюха!

— Спасибо! — поблагодарил Серёжа. — И ты меня, как хочешь, зови! Как удобно.

— Ладно. Я буду тебя звать Дрищ. Вон ты какой дрищ! — оскалился Жабин, и Серёжа, кажется, понял, почему Андрей сидел один.

На перемене его подозрения подтвердили комсорг класса Хольда Перова по кличке Принцесса, потому что у неё папа был глава района, и находящийся у неё на исправлении Борька Пророк. Борька разбил классный аквариум и два раза прогулял урок физкультуры. За это директор школы хотела его вообще из школы выгнать, но только зарождающаяся в их шестом классе комсомольская организация в лице Хольды — первой комсомолки — спасла мальчишку от этой суровой кары.

В первом классе Принцесса чуть не умерла — её сбил поезд. Девочка постоянно лежала в больнице и три раза оставалась на второй год. Поэтому, в отличие от всех своих одноклассников, по возрасту вполне подходила для комсомола. Да и человек, видимо, она была очень хороший, а если её кто и не любил, то боялся. Хольда ходила на стадион, в секцию хоккея на траве, и у неё было что предъявить любому хулигану. А с учётом, что в Тушино весь женский род традиционно боготворили, Хольда могла вообще никого не бояться. Однажды хулиган Славка из дома на улице Яна Райниса напился по поводу победы нашей хоккейной сборной над канадцами и вырвал трамвайную рельсу на повороте к седьмой детской больнице. Принцесса нашла его, убедила вернуть рельсу на место и выправить, чтобы трамваи и дальше могли людей по утрам на работу развозить. Славка её послушал, извинился и рельсу как-то назад поставил. К нему быстренько со дворов пацаны подтянулись, трактор в соседней деревне надыбали. Хотя, конечно, очередное уголовное дело на него завели. Но он этого не боялся.