Книга Великая тушинская зга, страница 3 – Иван Охлобыстин

Славка ждал, когда труп Толика Колокола за гаражами найдут и убийство свалят на него. Он хоть и не убивал, но сдать того человека не мог по понятиям. Да и Толик последнее время «уплывал за берега» болезненно для всего района. Взял и своей девке ухо отрезал, а она — дочка начальника отдела милиции соседнего района. Чтобы не ссориться, Толика порешили, а сидеть выходило Славке. В этом настроении его и застала Хольда. Славка изумился мужеству шестиклассницы и с тех пор сердцем к ней прикипел. А когда его через год освободили, потому что сел тот, кому положено, Славка всему району дал понять, что Перова правильный человек и хулиганы должны её беречь и слушаться.

Родителям девочки — людям глубоко порядочным, членам партии — Николаю Афанасьевичу и его верной, вот уже тридцать лет, спутнице жизни Елизавете Гавриловне эта романтика совсем не нравилась. Но они зря опасались — Хольда честно несла сначала гордое имя пионерки, потом и комсорга, хотя по умственному развитию умилительно соответствовала шестому классу, по возрасту должна была учиться в восьмом, а по внешнему виду удалась лучше некуда, так что парни себе шеи сворачивали, когда она поздней весной в школьной форме с ранцем по улице шла. Это идеально подходило для воспитательной работы, и девочка принимала самое активное участие в жизни несознательных школьников, попутно вступая с ними в дружбу, как с Борькой Пророком. Плюс ко всему Борька был в Принцессу влюблён и однажды на уроке химии учебной серной кислотой выжег у себя на запястье букву «о».

— Ты с Андрюхой осторожней, — предупредила на перемене Хольда новенького, — Жаба противный чувак! Он у всех деньги меняет.

— На что меняет? — поинтересовался Серёжа.

— На всё, — вклинился в разговор Борька. — У него даже колода с голыми бабами есть. И сигареты старшеклассникам он продаёт. У него папка дальнобойщик. В ГДР гоняет. Туда-сюда!

— Зачем ему столько денег? — удивился Серёжа.

— Говорят, что он хочет свой магазин открыть, — ответила комсорг.

— Как так?! — растерялся мальчик. — Разве можно свой магазин?

— Не знаю, — пожала плечами Хольда. — Типа сам делаешь и потом в своём магазине продаёшь. Как на рынке. Огурцы вырастил и продал. Или кабачки.

— Понял, — кивнул новенький и на следующем уроке шепнул деловому соседу: — Я тоже каждое лето с бабушкой картошку копал. Мозоли в кровь.

— Какую картошку? Какие мозоли? — неожиданно вскипел Андрюха. — Ты дурак, что ли?

Серёжа дико на него обиделся и ногой спихнул грубияна со стула, отчего тот загремел в проход и сильно ударился головой. Так, что даже из рассечённой брови кровь пошла.

— В принципе, ты прав, но в следующий раз попробуй сначала поговорить, — посоветовала ему Принцесса, когда Серёжа дожидался маму из кабинета завуча.

Завуч что-то громко говорил за дверью, мама иногда тоже, но значительно тише. Ещё в кабинете была приглашённая завучем врачиха.

Всю обратную дорогу мама молчала, а дома посадила сына на диван и сказала:

— У меня никакой жизни нормальной нет, и у тебя не будет, если ты так себя будешь вести. Мы здесь с тобой чужие пока, сынок. И никакой ты не гидроцефал. Это наследственное. У твоего дедушки тоже была очень большая голова, хоть он читать и не умел.

Потом мама разрешила подключить к розетке купленный ею проигрыватель «Юность». Пластинка пока была одна. С четырьмя песнями Высоцкого. Особенно Серёже нравилась песня про коней, которые несли Владимира Семёновича к самому краю пропасти, а он отчаянно этого не хотел, но и не сопротивлялся особо.