Онлайн книга «Там, где мы настоящие»
|
— Эти стены слишком пустые, – замечает папа. – Ты могла бы завесить их постерами, фотографиями или чем угодно. Я поворачиваю к нему голову. — Ханна подарила мне камеру, которую купила для мамы. Эти месяцы я пользовалась ею, потому что свою оставила в Портленде, и еще сильнее увлеклась фотографией. У меня неплохо получается. — Нисколько не сомневаюсь. – Он делает паузу. Его улыбка дрожит. – Мне очень жаль по поводу пожара. Думаю, я мог бы… – Он сглатывает слюну. – Мог бы позвонить Джону и предложить помощь. — Правда? Он кивает: — Это самое малое, что я могу сделать. — Они годами присматривали за маминым домом. — Я знаю. — Им пришлось выбросить всю мебель. Ее съели термиты. Но вся конструкция дома по-прежнему цела. Он прекрасен. — Когда-то я думал его продать. — Нет! – тут же умоляю я его. Наши взгляды встречаются, и я расслабляюсь, видя на его лице обещание, что он этого не сделает. Я еще не решила, что именно хотела бы сделать с этим домом, но я найду ему применение. Что-то, что понравилось бы маме. — Мы еще придумаем, что с ним делать. Мы замолкаем. Глядя в потолок, я думаю, видит ли нас мама оттуда, сверху; радуется ли тому, что мы снова вместе; скучала ли она по тому времени, когда мы с папой вели себя как семья; и не приложила ли она каким-то образом руку к этому примирению. Мне хочется верить, что да. — Папа, – зову я его. — Да? — Можешь рассказать мне о ней? Мгновение он молчит. А затем спрашивает: — Что бы ты хотела узнать? — Что первое приходит тебе в голову, когда вспоминаешь о маме? — Что она была похожа на тебя. В груди разливается тепло. Он говорит мне это во второй раз, и, хотя Ханна с Джоном тоже когда-то об этом упоминали, из уст отца это звучит особенно приятно. — Что еще? — Ее любимой группой были The Beatles. Она обожала экзотические блюда и была заядлой киноманкой. Для любого случая у нее всегда находилась подходящая цитата из фильма. — Что еще? — Было время, когда она помешалась на цветах. А точнее – на маргаритках. Весь дом заставила горшками. И я улыбаюсь, потому что прекрасно могу представить ту женщину, которая уже много лет присутствует в моей памяти, пусть и несколько смутно, за этим занятием. Я поворачиваюсь к отцу и просто повторяю: — А что еще? * * * Два дня спустя папа просит Юджина, своего водителя, отвезти нас на другой конец города, к самым известным складам Майами. Юджин паркуется у входа, и я делаю глубокий вдох, прежде чем выйти из машины. Обернувшись, чтобы посмотреть, пойдет ли папа со мной, я вижу, что он так и сидит на месте. — Я подожду тебя здесь. – Он ограничивается грустной улыбкой. Ему, должно быть, очень тяжело. – Бокс номер триста одиннадцать. Сообщи, если понадобится помощь с коробками. Юджин поможет. Тот смотрит на меня в зеркало заднего вида и утвердительно кивает. — Я постараюсь недолго. — Не торопись. Я чувствую тяжесть в ногах, поднимаясь по лестнице комплекса. У входа сидит администратор, которому я называю номер бокса, чтобы он указал, по какому коридору мне идти. Склад огромный. Повсюду кладовки. Я иду, кажется, целую вечность. 314, 313, 312… Вот он. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Вот он. Первое, о чем я думаю, открывая его: эта дверь весит тонну, а внутри сильно пахнет затхлостью. Потом я вижу содержимое, и смесь волнения и предвкушения сжимает желудок. Странно осознавать, что вся жизнь человека может уместиться в пятиметровом боксе. Повсюду стоят картонные коробки – на полке, на том, что похоже на старый письменный стол, – а еще там есть металлическая вешалка, увешанная куртками и пальто. Папа не обманывал, когда говорил, что сложил сюда все без разбора. Мне придется привести все это в порядок. Мама бы этого хотела. |