Книга Там, где мы настоящие, страница 243 – Инма Рубиалес

— Хорошо.

Нас окутывает тишина.

Папа проводит рукой по волосам. Коннор тоже часто так делает, когда нервничает. От этой мысли меня пронзает грусть.

— Насчет Майка…

— Я знаю, что это он вызвался приехать за мной, – прерываю я его. На самом деле для меня эта тема уже закрыта. Ненавижу это признавать, но если я заговорила об этом раньше, то только потому, что хотела найти еще один повод для упреков.

— Он хороший парень, Мэйв. Он всегда заботился о тебе.

— Знаю, но я не люблю его. Мы больше не вместе, и ты должен это принять. Это мое решение.

— И я его уважаю, – заверяет он, а я отворачиваюсь, иронично фыркнув. На мгновение он замолкает. – Знаю, ты думаешь, что нет, что раз я уговаривал тебя вернуться, значит, мне плевать на твои желания, но это не так…

— Ты не уговаривал меня вернуться, – прерываю я его. – Ты хотел меня заставить. Это разные вещи. Вот это как раз и есть неуважение к моим решениям.

— Я хочу для тебя лучшего.

— С чего ты так уверен, что знаешь, что для меня лучше?

— Я твой отец.

— Но это моя жизнь, и ты ни разу не спросил, чего я сама хочу от нее.

Наши глаза встречаются. Вопреки моим ожиданиям, он не выглядит настроенным на ссору. Я позволяю себе расслабить плечи, хотя руки по-прежнему не расцепляю. Пока.

— Мне было страшно, что ты там только из-за мамы, – признается он. – Я понимаю, ты скучаешь по ней, я тоже, но это уже в прошлом. Мы должны ее отпустить. Я не могу позволить тебе загубить всю свою жизнь только ради того, чтобы оставаться в стране, где она жила.

Не знаю, что меня удивляет больше: то, что он считает, будто я хочу вернуться в Финляндию лишь по этой причине; то, что он беспокоится обо мне; или то, что он открыто впервые признался, что скучает по маме.

— Дело не только в ней, – заверяю я его.

Папа с грустью смотрит на меня:

— Не обманывай себя.

— Я серьезно. Это не так. – Я сглатываю слюну. – Возможно… возможно, сначала я уехала именно по этой причине, но то, что я нашла там, заставило меня остаться. Я понимаю, что у тебя другое мнение. Понимаю, что ты ненавидишь этот поселок, что терпеть не можешь Ханну и Джона…

Папа качает головой.

— Не говори глупостей, – перебивает он меня. – Я вовсе не ненавижу Ханну и Джона, ни в коем случае.

— Они много писали тебе после маминой смерти. Пытались поддерживать с тобой связь, но ты так ни разу и не ответил. И даже годы спустя не пытался восстановить отношения, ни разу. – За исключением того, что неделю назад он позвонил Джону, чтобы узнать обо мне и сказать, что я должна вернуться. Должно быть, это был их первый разговор за долгие годы. – Джон говорил, что до вашего переезда вы с ним были хорошими друзьями.

— Правда, были.

— И почему ты решил вычеркнуть их из нашей жизни?

Снова повисла тишина.

И тут он произносит:

— Они слишком сильно напоминали мне о твоей маме.

У меня екает сердце.

И все же мне удается сохранить самообладание.

— Когда ты сказал, что избавился от всех ее вещей, я не думала, что ты имел в виду и людей из ее жизни.

— На самом деле я ничего не выбрасывал, – признается он. – После ее смерти я снял складское помещение на другом конце города. Ключ должен быть где-то у меня. Я свалил туда все: ее одежду, фильмы и остальные вещи. Я не мог тогда сесть и все это разобрать, а потом прошли годы, и я так и не…