Книга Пропасти улиц, страница 140 – Любовь Левшинова

Высокие каблуки, черный с красным и колготки в сетку тоже были неосознанной защитой: женщины в юбках-карандаш и дерзостью во взгляде не страдают. Не по вине других. Так думала Дрейк, и это оказалось правдой. Когда от тебя ждут худшего, не лезут в душу. И манера общения была из этой же оперы: Татум не фальшивила и искренне шутила, острила и оскорбляла, но все же немного, совсем чуть-чуть приукрашивала, сама того не замечая.

А Крис заметил. И какого хрена, спрашивается?

— Знаешь… – Крис остановился, притянул Тат ближе. Она инстинктивно уперлась руками ему в грудь, подняла взгляд на парня. – Один человек сказал мне на удивление дельную вещь, когда я сам вел себя так. Ты тоже послушай, вдруг пригодится. – Он коротко облизнул губы – у Тат сбилось дыхание, но она внимательно слушала Криса, не понимая, что происходит. – Со мной ты можешь не притворяться.

Крис окатил ее с ног до головы лучистой улыбкой, Татум потерялась. Понимание этого мира хромало у нее на обе ноги.

Дыхание задержалось непроизвольно, сердце схватила тахикардия, колени подкосились. Она смотрела на Криса растерянно, будто видела впервые, и не могла ничего сказать.

И это Татум – Татум Дрейк! Не знала, что сказать. Нужно прекращать пить. Ощущение, будто последними здравыми клетками мозга сегодня помочилась.

Так легко было сказать эти слова самой и так обескураживающе было их слышать от другого. Именно поэтому идея «жить с удовольствием и без привязанностей» казалась такой удачной: ты всегда можешь взглянуть на ситуацию со стороны, когда не обременен чувствами. Всегда можешь все взвесить и сказать что нужно.

Но когда ты внутри – не можешь вынырнуть из бассейна эмоций с высокими бортиками и понять, что вообще происходит. Становится неловко, даже чуточку страшно. Но Крис выглядел таким уверенным в своих словах – это подкупало. Тат чувствовала себя маленькой, слабой и беспомощной девчонкой в его руках, обвивающихся вокруг талии. Ее пугало отсутствие власти над ситуацией.

— Заметано. – Она нервно улыбнулась, вывернулась из рук Криса. – Пойдем, чего стоишь?

Реплика прозвучала слишком наигранно-беззаботно. Крис только кивнул.

Они долго ходили между рядами супермаркета, Татум, к удивлению Криса, весьма придирчиво выбирала фрукты и овощи: плевалась в сторону клубники, говоря, что сейчас не сезон, а яблок брала побольше.

Дрейк набрала целую корзину спагетти, мяса, овощей и сыров. Поругалась с продавцом, решив заточить чесночный батон прямо между стеллажами, потому что «а что такого, я же заплачу!», и свернула в отдел косметики: ей нужен был шампунь.

— Может, возьмешь этот? – Крис хохотнул, кивая на женский цветочный шампунь, когда Тат хотела взять нейтральный, с мятой. Дрейк фыркнула, сложила руки на груди. – А что, будешь пахнуть цветочками. – Крис откровенно смеялся над ней, улыбаясь при этом беззлобно и тепло.

— Если далее последует обидная сексистская шутка про женщин, дом и радугу, я тебя этим ударю, – съехидничала Дрейк, тряся в воздухе бутылочкой шампуня.

— Да ладно тебе, – усмехнулся Вертинский, приобняв Тат за плечи. Повел ее в сторону касс. – Плюс сексистских шуток в том, что ими нельзя обидеть человека.

Дрейк на секунду замерла, а потом залилась звонким смехом, еле успокоившись, когда они начали выкладывать продукты на ленту.