Книга Изменой не считается, страница 35 – Юля Гром

— У тебя вообще гордость есть?

— Агата, от своей женщины я готов схавать многое. Простить, закрыть глаза, стерпеть, но ты упорно открещиваешься от меня. Так что от чужой девчонки хамство терпеть не стану. Ведешь себя глупо. Не волнуйся, больше тебя не побеспокою. Иди спать, я здесь дела закончу и уйду.

Мне невероятно сложно общаться с ним. Делать больно, отталкивать от себя — тяжелая задача. Я едва справляюсь с ней. Он мне душу вынимает своим пронизывающим взглядом.

Послушно ухожу в комнату. Раскладываю диван, достаю подушки с одеялом и ложусь. Сон не идет. Слышу, как приезжает доставка. Как гремит посуда на кухне. Но постепенно усталость берет свое, и я уплываю. Мне снится, что Лешка ложится рядом на диване и гладит меня по волосам. Чудесный сон и очень реалистичный. Я даже его духи как будто ощущаю во сне.

* * *

Голова раскалывается и тошнит. Вот зачем я пила в таких количествах?! Стоит лишь мне открыть глаза, как воспоминания обрушиваются на меня потоком, от которого я морщусь и натягиваю одеяло до самой макушки. Я так мерзко себя вела с Лешкой. И окончательно упала в его глазах. Он больше не придет. Никогда. Я этого и добивалась, вот только радости это не принесло.

Переворачиваюсь на живот, утыкаюсь носом в подушку. Снова мерещится запах его духов. Как будто Лешка спал со мной рядом. Я ловлю себя на мысли, что все равно жду весточки от него. И до дрожи злюсь на себя. За слабость, которую позволяю себе, за то, что не могу окончательно разорвать наши зарождающиеся отношения, за то, что не получается вырвать чувства к Ермакову из сердца.

Вспоминаю, что у меня давно разряжен телефон. Возможно, мне не могут по работе дозвониться. С трудом вылезаю из постели. И вижу на тумбочке заботливо оставленный для меня стакан воды и лекарство от головной боли. Рядом лежит уже заряженный гаджет. В прихожей прибита вешалка, поменяна лампочка.

Когда я захожу на кухню, то теряю дар речи. На плите стоит кастрюля, из которой потрясающе пахнет супом. На столе мультиварка, новый набор посуды, кастрюль и сковородок.

Застонав, медленно оседаю по стене. Я не железная и никогда не испытывала подобных чувств, от которых душа рвется на части. Обо мне никогда так не заботился мужчина. Мне безумно, до мурашек, до выпрыгивающего сердца из груди хочется принять Лешку, его любовь, его заботу.

Но я не могу позволить себе такую роскошь.

Дни проходят как в тумане. Единственное, что спасает — работа. Загружаю себя по полной. Уже Гошка начинает ворчать, что не успевает высыпаться.

Сегодня мне предстоит вести передачу в прямом эфире. Даже спустя столько лет не могу привыкнуть к нервозности на площадке. Потому что произойти может все что угодно, и надо уметь мгновенно реагировать. У меня однажды драка между гостями была и человек сознание терял. В общем, ближайшие полтора часа я проведу в большом стрессе.

Визажист накладывает мне сдержанный макияж, щедро замазывая тоналкой синяки под глазами. Собирает волосы в низкий пучок, для съемок подобрав молочного цвета брючный костюм.

— Аркаш, подозреваю, что ты меня ненавидишь, — смотрю на стилиста с нескрываемой злостью.

— А в чем дело? Костюм сидит на тебе шикарно, серьги оттеняют цвет глаз. Чем ты недовольна?

— Ты еще спрашиваешь? А это что? — сую ему под нос замшевые лодочки на высоченных шпильках. — Во время сьемок я должна думать о гостях, о вопросах, а не о том, как бы мне шею не свернуть на них. Миллион раз ведь просила подбирать мне удобную обувь!