Книга Жнец и ведьма. Том 1, страница 3 – Виктория Рогозина

Матвей чувствовал их как запах — тягучий, липкий, сладковатый. Студентка с заляпанной сумкой, что держит книгу по философии, но смотрит в пустоту. Мужчина в дорогом пальто, из которого пахло перегаром и тоской. Старуха с потрескавшимися руками и глазами, в которых давно ничего не отражалось. Их души не были «готовы», но все они шли к этому. Рано или поздно. И Могилову было всё равно. Он не спаситель.

Рано или поздно — они окажутся перед его дверью. Кто-то взамен на здоровье для ребёнка. Кто-то — за шанс снова чувствовать. Кто-то — просто за еду. А чаще всего — за деньги. Деньги были универсальной иллюзией. Камнем, о который разбивались поколения. От них никто не отказывался. И без них — не выживали. Жалкое существование цеплялось за хрустящие купюры, как за последнюю соломинку.

Поезд подошёл с грохотом. Он вошёл, не задерживаясь, не касаясь никого. Как будто и не был здесь вовсе.

Станция за станцией — свет, тьма, свет, тьма — стеклянные глаза вагонов глядели в никуда.

Наконец: «Станция Университет… Осторожно, двери закрываются».

Матвей поднялся по эскалатору, не оглядываясь. На поверхности его встретил тот же мокрый серый день, только тут он был чуть просторнее. Впереди возвышался МГУ — величественный, будто специально построенный для того, чтобы подавлять. Его башни терялись в тумане, как голова великана, задремавшего от скуки.

Могилов шёл к главному входу, шаг уверенный, взгляд цепкий. Варвара училась здесь. Или, скорее, бродила по этим коридорам до того, как связалась с кем-то, кто предложил невозможное. Здесь всё и началось. Значит, отсюда всё и продолжится.

Воробьёвы горы гудели, как разогретый двигатель. Над серыми крышами города клубился туман и выхлоп, а у смотровой площадки ревели моторы. Байкеры — в кожанках, шлемах, иногда в масках и с повязками, — собирались здесь каждый вечер. Это было что-то среднее между ритуалом и бегством. Они жгли резину, устраивали спонтанные гонки и трюки, крутили девчонок на заднем сиденье и сами же их забывали. Молодость, глупость, скорость — и слишком короткая жизнь.

Матвей Могилов вышел из-за здания, ведущего к площадке, и уже издалека услышал знакомый рёв моторов. Солнце не пробивалось сквозь тучи, но свет фар и хаотичный смех создавали ощущение тлеющего огня — неяркого, но горячего.

На краю площадки стояла она. В тёмном балахоне, с капюшоном, отбрасывающим тень на лицо. Чёрные волосы спускались по плечам, словно вода в ночи. Галина. Смерть. Не мифическая, а штатная. Реестровая. Логистическая.

Она стояла, опираясь на косу, лезвие которой чуть поблёскивало, будто впитало лунный свет. Её тонкие пальцы сжимали древко, как будто коса была не орудием, а частью её тела. Лицо — уставшее, равнодушное, как у человека, который слишком часто видел, как всё заканчивается одинаково.

— Ещё немного — и уйду отсюда к чертям по собственному желанию, — хрипло произнесла она, не поворачивая головы.

Матвей подошёл ближе, скользя взглядом по мотоциклам и их всадникам.

— Кто тебя отпустит, Галь? Ты же у нас жемчужина отдела логистики, — усмехнулся он, останавливаясь рядом.

Галина хмыкнула, не отвечая. Внизу на площадке кто-то взвыл, разгоняя байк до визга, резко встал на заднее колесо, едва не врезавшись в дерево. Под визгом резины — радостный визг девчонки. Одни сплошные визги, как ни прислушивайся.