Книга Маска тишины, страница 4 – Наталья Тимошенко

— Лот номер двадцать шесть. Изящная шкатулка, предположительно XVII века. Начальная ставка — пятьсот евро.

— Пятьсот, — тут же поднял карточку кто-то в середине зала.

— Шестьсот, — сказал Леон, едва кивнув ассистентке, которая ловко отметила его ставку.

— Семьсот, — подключился горячий итальянец слева, тот самый, что чуть раньше увел у Леона медальон.

— Восемьсот, — снова отозвался Леон.

Итальянец еще раз поднял карточку, но вяло, будто сомневаясь. Очевидно, его горячность все же ограничивалась банковским счетом. Второй соперник, худощавый мужчина в модном сером пиджаке, тоже рискнул поднять цену, но, как только Леон уверенно произнес «Тысяча сто», оба почти синхронно опустили карточки.

— Кажется, наш синьор настроен решительно, — с веселым видом заметил аукционист, скользнув взглядом по залу. — Предупреждаю: молоточек сегодня в отличной форме.

В зале тихо засмеялись, кто-то одобрительно кивнул.

— Тысяча сто раз… тысяча сто два… — с напевной интонацией произнес аукционист, глядя на соперников, но никто не шелохнулся. — Продано!

Молоточек щелкнул по дереву с сухим, почти торжественным звуком, и ассистент бережно отнес шкатулку к столу для выдачи. Леон улыбнулся. Сейчас он чувствовал приятное удовлетворение: шкатулка досталась ему легко, почти без борьбы, а значит, именно так, как он хотел. Ему не терпелось взять ее в руки, рассмотреть со всех сторон, убедиться, что он не ошибся в своих предположениях, но ассистент уже нес следующий лот. И как раз один из тех, за которые Леон собирался торговаться до последнего по одной простой причине: этот лот хотела его жена.

Ассистент положил на подставку старинную гравюру в темной раме. Леону показалось, что даже руки молодого человека слегка подрагивали: гравюра была одной из самых дорогих вещей в каталоге, за нее наверняка назовут неприлично огромную сумму. Зал, подтверждая предположения Леона, сразу зашевелился: кто-то наклонился к соседу, кто-то поднял каталог, сверяя описание. Под стеклом можно было рассмотреть детальный вид Флоренции, гравированный в середине XVI века. Каждый дом, каждая башня были выведены с ювелирной точностью, видны были даже крошечные фигурки людей на набережных. Внизу стояла подпись: Иероним Кок — имя знаменитого антверпенского живописца и издателя, чьи отпечатки ценятся коллекционерами по всему миру.

Алиса, до этого сидевшая на стуле расслабленно, выпрямилась, впилась взглядом в гравюру. Леон видел, как загорелись ее глаза. Алиса обладала художественным талантом, училась на реставратора в университете и совсем недавно особенно увлеклась старинными гравюрами.

— Лот номер двадцать семь, — торжественно объявил тем временем аукционист. — Гравюра Иеронима Кока, XVI век. Начальная цена — две тысячи евро.

— Две тысячи, — подал голос мужчина в сером пиджаке, который только что сошел с дистанции за шкатулку.

— Две пятьсот, — поднял карточку Леон.

— Три тысячи, — раздалось из дальнего ряда.

— Четыре, — без паузы сказал Леон.

Торг разгорелся быстро. Ставки летели вверх, будто кто-то подливал масла в огонь. Каждый раз, когда аукционист называл новую цену, тут же находился тот, кто перебивал ее.

— Пять тысяч! — выкрикнул горячий итальянец, уже заметно краснея.

— Пять пятьсот, — спокойно произнес Леон, словно речь шла о цене на помидоры на рынке.