Книга Последняя песнь бабочки, страница 100 – Иван Любенко

Вероника испуганно оглядела залу, словно ожидая увидеть, как с потолка сейчас спикирует огромное насекомое с черепом на спине.

— Значит, настоящий монстр не просто жесток, он играет с нами? — прошептала она, и её голос дрогнул. — Господи, как это мерзко.

А Бертран тем временем, чувствуя, что окончательно завладел вниманием прессы, точно составом присяжных, перешёл к финалу:

— Ницца может спать спокойно! «Коллекционер смерти», исчадие ада, этот любитель зловещих символов, пойман и обезврежен! Да свершится правосудие!

Под шквал аплодисментов и восторженный гул ажаны поволокли обмякшего Бюжо к выходу. Тот уже даже не кричал, окончательно раздавленный грузом приписанных ему кошмаров.

Толпа взревела. Люди вскакивали с мест, требуя справедливого возмездия. Бертран сиял.

— Ловко, — чуть слышно произнёс Ардашев, наблюдая за триумфом полицейского. — Он ведь сейчас не преступника поймал, — продолжал Клим, склонившись к профессору. — Он схватил за хвост личную удачу. С такими лаврами он вернётся в Париж героем. Трёхцветный шарф комиссара^[27] у него теперь, считайте, в кармане. А то и сразу в дивизионные^[28] произведут, перемахнув через две ступени. Ради такого взлёта — чтобы из простых чинов да сразу в руководство префектуры Лиона или Марселя — можно и не такого монстра выдумать, — прошептал Ардашев, глядя, как Бюжо, рыдающего и что-то бессвязно бормочущего, выволакивают из залы под улюлюканье толпы. — Они сами подписывают смертный приговор следующей жертве.

На Английской набережной гуляла публика. Прямо над лазурными водами залива, опираясь на массивные железные сваи, расположилось знаменитое казино «Жете». Этот причудливый мавританский дворец, соединённый с берегом изящным мостом, казался сказочным миражом, выросшим из морской пены. А совсем рядом из распахнутых настежь дверей прибрежных ресторанов на променад щедро выплёскивались жизнь, смех и звон хрусталя. Курорт праздновал победу над страхом. Тосты за здоровье доблестной полиции и лично инспектора Бертрана доносились отовсюду.

Оставив позади шумную, ликующую толпу, Ардашев, Вероника и профессор укрылись на террасе небольшого ресторана, прилепившегося к скале чуть в стороне от променада. Здесь, вдали от блеска набережной, царила тишина, лишь мерно шумело море, разбиваясь о подножие утёса, да ветер путался в жёстких листьях пальм. Их столик оставался единственным, за которым не было слышно веселья.

— Бертран получит заветный орден, — тихо вымолвил Клим, вертя в руках пустой бокал. — А город обрёл ложное спокойствие.

— Это катастрофа, — согласился Ленц, глядя на чернильную черту горизонта. — Сегодняшним заявлением инспектор выдал настоящему патологическому убийце полный карт-бланш. Теперь любые новые смерти спишут на подражателей, на несчастные случаи или на кого угодно.

— Но, может быть, он испугается и затаится? — с надеждой спросила Вероника уставшим, слегка дрогнувшим голосом.

— Хуже того, милая, — покачал головой отец, с грустью глядя на дочь. — Душегуб тщеславен. Вы слышали, как Бертран приписал его «шедевры» — эти изысканные, с точки зрения психопата, преступления чулком — мелкому жулику?

Профессор снял пенсне и устало потёр переносицу, сохранившую красный след от оправы.