Книга Последняя песнь бабочки, страница 99 – Иван Любенко

Он потряс конвертом в воздухе, и оттуда на сукно трибуны с сухим стуком выкатилась тёмная продолговатая куколка насекомого.

— Вот что! — рявкнул Бертран. — Взгляните! Эту омерзительную вещь, этот кокон, мы нашли запутавшимся в кружевах мадам Нуари! Сначала мы не придали этому значения. Но потом…

Инспектор схватил со стола большую фотографию на картоне и развернул её к собравшимся.

— Это, — он ткнул пальцем в снимок, — люстра в квартире «повешенной» мадам Карбоне. Что мы видим на люстре, прямо над местом трагедии?

Дамы на первых рядах подались вперёд, щурясь через лорнеты.

— Бабочку! — торжествующе провозгласил Бертран. — Но не просто насекомое. Это Acherontia atropos. Мёртвая голова! Самое крупное и самое зловещее крылатое создание Европы! Маниак оставлял их как визитную карточку! Как чёрную метку!

Зала ахнула. Теперь страх сделался осязаемым. Одно дело — грабитель с ножом, и совсем другое — безумец с насекомыми.

— Сначала, на мосту Маньян, он проявлял осторожность, — вещал инспектор, упиваясь произведённым эффектом. — Там, с Ассантой Моретти, он действовал грубо. Просто толкнул женщину в пропасть. Он только пробовал собственные силы, только начинал кровавый путь. Но безнаказанность опьянила негодяя! Он осмелел. Ему захотелось театральности!

Бертран снова указал на дрожащего, ничего не понимающего Бюжо.

— Он решил отмечать злодейства особым знаком. Рисунок на спинке этого ночного чудовища — бабочки мёртвая голова — напоминает человеческий череп. Символ смерти! Представьте себе цинизм этого выродка: он лишает жизни, а потом, глумясь над жертвой и полицией, оставляет на месте преступления этот знак!

Инспектор понизил голос до зловещего шёпота. Публика притихла, и стало слышно, как скрипят перья репортёров.

— Апофеоз его наглости произошёл в отеле «Сюисс». Когда мы вошли в номер мадам Аделин Морель… О, это было ужасно! — Бертран театрально прижал руку к сердцу. — Горничные бились в истерике не только при виде тела. По комнате, ударяясь о плафоны ламп и издавая жуткий, пронзительный писк — да-да, эти твари умеют пищать! — летала огромная ночная гостья. Живая вестница ада, выпущенная душегубом в момент триумфа зла!

Публика испытывала экстаз кошмара. Какая-то дама в углу, не выдержав напряжения, тихо сползла со стула в обморок, но на неё почти не обратили внимания — все смотрели на Бюжо как на исчадие преисподней. Сам же Жан, услышав о насекомых, перестал вырываться и застыл, открыв рот и тараща глаза на сыщика, находясь в полной прострации.

— Посмотрите на него! — воскликнул Бертран. — Он молчит, ибо улики неопровержимы!

Профессор Ленц, до этого сохранявший ледяное спокойствие, брезгливо поморщился и прошептал, наклонившись к Ардашеву:

— Это уже не фарс, Клим Пантелеевич, это балаган. Бюжо — примитивный мошенник. Откуда у него знания энтомолога? Где он достал живых тропических бражников в феврале? Он даже названия такого не выговорит — Acherontia.

— Бертран не задаёт таких вопросов, — мрачно ответил Ардашев, не сводя глаз с инспектора. — Ему нужен монстр, и он слепил его из того, что имелось под рукой. Но вы правы, Альберт Карлович. Тот, кто разводит этих крылатых тварей и приносит их на место злодеяния, обладает изощрённым, холодным умом. И он сейчас наверняка наслаждается этой комедией.