Книга Мое имя Морган, страница 170 – Софи Китч

Горький смешок вырвался у меня от нелепого поведения Уриена, недовольного тем, что я провела какое-то время за разговором с собственным братом и при этом его новым королем. Все-таки мой муж – воплощение неуемного эгоизма, он всегда был таким.

Артур счел требование еще менее забавным.

— Нет, скажи, что прямо сейчас я не приду. Я присоединюсь к ним, когда буду готов, и ни на минуту раньше. – Он поднял взор к потолку, будто взывая к высшим силам. – Посмеет ли Мерлин после представления, устроенного им сегодня, пытаться мне что-то навязывать? Неужели все эти люди, которые требуют моего внимания, не понимают, что они служат мне, а не наоборот?

Вот он и снова стал верховным королем – вспышка его царственного гнева была быстрой и менее неистовой, чем мои, почти изящной по форме, но очень знакомой. Я снова увидела в нем отражение нашей матушки с ее пламенным сердцем, такой, какой она была прежде. Ярость Артура проявила нашу общую кровь – его, мою, матушкину.

Я оставила мужа на пиру, пьянствовать со своими людьми. Это была своего рода проверка, чтобы узнать, озаботится ли он тем, как сказалась на мне недавняя новость. В результате я успела распрощаться на ночь с Элис, переодеться в ночное и выпить полкувшина мятного отвара, прежде чем он без предупреждения ввалился ко мне в покои, видимо, считая, что имеет на то полное право.

Я расчесывала волосы, и ритм движения моих рук не изменился при появлении Уриена, хотя я внимательно наблюдала за ним в зеркале. Пьян он не был, а его пружинистые движения напоминали повадки кота.

Прохладное покалывающее облегчение разлилось под ребрами, тошнота отступила, когда я проглотила лист мяты, который жевала до этого.

«Я проверила по календарю, – вспомнила я слова Элис, – Ты действительно в тягости уже почти три месяца». Подозрения, которые появились благодаря Элейн, подтвердились Элис и луной. Усталость, обостренные чувства и отвращение к еде объяснялись беременностью. Оставалось понять, что в связи с этим готовит мне будущее.

Задержавшись у меня за спиной, Уриен взял в руки блестящую массу моих волос, приподнял и погладил так, словно никогда не замечал их прежде. Я отложила гребень и скрестила руки на груди, стараясь сдержать непроизвольную дрожь в ожидании прикосновения его теплых пальцев к коже. Наши взгляды в зеркале встретились.

— Ну и денек выдался, – пробормотал Уриен. – Я за столом только и делал, что задавал вопросы.

— Вообрази, каково было мне, – ответила я, решив пока не говорить ему остального.

— Надо думать! Но история поразительная. – Он легонько провел пальцем по моим плечам. – И ты была дочерью короля, а теперь стала королевской сестрой.

Я вскочила с табуретки, шарахнувшись от него.

— Вот, значит, что произвело на тебя такое впечатление? Что когда-то я жила с одним королем, который не был моим отцом, а сейчас оказалась кровной родней другому?

Уриен невозмутимо придвинулся ближе.

— Я женился на тебе. Ты всегда производила на меня впечатление.

— Едва ли. Твои мысли лишь о том, какую выгоду можно извлечь из ситуации.

Он пришел, потому что я знала то, что неведомо ему, и обладала властью, которой у него не было. Ему хотелось вырвать ее у меня – он не мог этого сделать, но все-таки решил попытаться. И мысль об этом воспламенила его, будто факел, точно так же, как меня.