Книга Мое имя Морган, страница 22 – Софи Китч

Отец Феликс был человеком просвещенным. Годы учебы в Британии и за морем не прошли даром: он выучился там иностранным языкам, штудировал литературу, философию, историю и логику, и в течение семи лет он передавал эти знания мне. Сидя за длинным столом, я впитывала все, что только могла узнать благодаря любви к латыни: поэзию, мифы, истории о минувших событиях; мудрость великих мыслителей; испытания, выпавшие на долю Энея, и пронзительные письма Овидия. По утрам мою жизнь наполняли бесконечные миры, былые времена разворачивались передо мной в точности так, как я хотела, страница за страницей, день за днем.

Когда звонил полуденный колокол, я оставляла свой мирный колодец знаний и возвращалась к обычной жизни, отправляясь вместе с Элейн в комнаты, полные болтовни, сплетен, иголок и ниток, где я практиковалась в игре на лютне и сшила больше рубашек и платьев, чем могла сосчитать. Я ни с кем не могла поделиться новообретенным счастьем, но, несмотря на необходимость притворяться, научилась выглядеть довольной.

Мы часто жили в Тинтагеле без короля Утера, который, вместе с людьми короля Лота Лотианского, вел войну на севере. Но когда мы покидали Корнуолл и отца Феликса с нами не было, я обнаружила, что не могу просто ждать возвращения. Я пропадала в заброшенных, невообразимо богатых библиотеках дворцов Утера. Там, спрятавшись ото всех, я открыла для себя нечто до сих пор неизведанное: толстенные книги с картами, иллюстрированные тома, в деталях описывающие природный мир; исследования, посвященные суше, морям и небесам; иерархию стихий, которые определяли все наше существование. Все это я изучала в одиночку, составляя каталоги животных и растений, как местных, так и экзотических, представляя мысленным взором карты с реками, горами и поселениями, а по ночам, высунувшись из окна своей комнаты, рисовала созвездия.

А потом, в Кардуэле, уже почти уверовав, что знаю все на свете, я вдруг обнаружила нечто, изучению чего решила посвятить жизнь: это была «Ars Physica», большая книга по врачеванию еще времен Галена, толстый том, полный схем, анатомических иллюстраций, описаний недугов мозга и тела вместе со способами их лечения. Я с головой ушла в ее тайны. Среди списков костей, органов, мышц и тканей – а также всего, что может с ними случиться, – скрывались ответы на бесконечные вопросы, касающиеся человеческой уязвимости. Если кто-нибудь сможет изучить все это и поставить себе на службу, то ведь, конечно, подобные знания и навыки окажутся куда полезнее, чем любая власть, положение в обществе и влияние? Подобные мысли опьяняли.

Манускрипт был тяжелым, заметным, но я знала, что должна владеть им, хотя до сих пор никогда в жизни не рисковала так сильно. Потребовался мой лучший средиземноморский сокол, море женского обаяния и две недели уговоров, чтобы один корнуолльский конюх стал моим сообщником, однако, когда примерно через месяц после моего пятнадцатилетия мы со всеми домочадцами отправились на юг, надежно спрятанная в привязанный к вьючной лошади мешок книга ехала вместе с нами домой в Тинтагель.

— Что ты делаешь?

— Ничего! – Я подскочила, ударилась головой о крышку сундука, в котором была почти погребена, повернулась и увидела сестру. Высокая и серьезная, она выходила из своей опочивальни. – Адовы клыки, Элейн, тебе обязательно подкрадываться, как воришка?