Книга Пышка. Невинная для кавказца, страница 7 – Айрин Лакс

— Больше свободы! — хрипло выдыхает кавказец.

Резко распахивает на мне рубашку, пуговицы летят в стороны.

Грудь выставлена на обзор.

Я понимаю, что прикрываться бесполезно: обрывки рубашки не спасут ситуацию.

Он выпрямляется.

Несколько секунд смотрит на меня сверху вниз.

Я боюсь опустить взгляд на его ширинку, поэтому смотрю на торс…

И убеждаю себя: не опускай взгляд, только не опускай взгляд!

— Я, правда, не знаю, где мой брат.

— Позвони ему. Сейчас же!

— Он не отвечает. Я последний раз переписывалась с ним дня три назад, и все! — отвечаю с паникой. — Пожалуйста, поверьте…

— Доверие падшим женщина не входит в число моих добродетелей!

Надо промолчать!

Но… Я вскидываю на него глаза.

— А они у вас есть? Добродетели?

Кажется, я только что раздразнила его зверя еще больше!

Алена

— Терпение, Сахарная… — хрипло выдыхает мне на ухо. — Тоже не из их числа.

Я застываю, сжавшись изо всех сил.

Тишина в кабинете давит на уши.

Слышно только гул кондиционера.

Нос мужчины чиркает по моей скуле.

Потом кавказец резко выпрямляется и возвращается в кресло.

Он обходит стол, садится уверенно, по-хозяйски.

Он на расстоянии, но я все равно чувствую себя полностью в его власти.

Пальцы кавказца ложатся на подлокотники — и сжимаются. Медленно, с силой. Дорогое дерево начинает жалобно поскрипывать под его ладонями.

От нашего диалога его отвлекает телефон.

Звук вибрации.

На несколько мгновений меня будто не существует, а потом его взгляд снова переключается на меня. Скользит по лицу — и останавливается.

Что-то меняется в его глазах. Я не сразу понимаю, что послужило этому причиной, пока не чувствую на щеке мокрую дорожку.

Слеза.

Я даже не заметила, как она скатилась.

Он смотрит на мое лицо, медленно постукиваю пальцами по подлокотнику.

Не говорит ничего, не угрожает, но напряжение и власть исходящие от него, такие, что я будто на стуле для пыток, а не в удобном кресле!

— Мы сыграем с тобой в одну игру.

Я аж вздрогнула.

Так неожиданно и почти весело он это произнес.

Я настораживаюсь. Игра от человека, который только что угрожал мне и похитил средь бела дня, не предвещает ничего хорошего.

— Называется «звонок брату», — поясняет он.

Я мотаю головой.

— Это не игра. Это провал! Нет!

— Уже сдаешься, Сахарная?

Кавказец наклоняет голову, и это дурацкое прозвище в его исполнении звучит как издевательство.

— Надо было сдаваться там, в отеле, — добавляет он, и в голосе проскальзывают ленивые, опасные нотки. — И отдаваться. Как в последний раз.

Кровь приливает к лицу от страха, с примесью стыда!

Ведь ему удалось меня завести и задеть так, что даже пошлое продолжение снилось...

Я сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

— Я не буду играть!

— У тебя нет выбора. Итак, правила игры, — он поднимается с кресла, но не подходит.

Он достает из кармана брюк телефон и поигрывает им, крутя между пальцами.

Не просто телефоном!

Моим старым телефоном, который я бросила в него неделю назад.

Узнаю его по чехлу с наклейкой авокадо.

Он его сохранил!

— Ты звонишь брату. У тебя три попытки. Три звонка. За каждую неудачную попытку — минус один предмет одежды. Который я скажу.

Я смотрю на него и не верю своим ушам.

— Это шутка?

Что за пошлая игра на раздевание, в которой правила устанавливаю не я?!