Книга Курс 1. Декабрь, страница 160 – Гарри Фокс

— Громир, тише, — зашипел Зигги, подходя и поправляя очки. — Не ори на всю академию.

— А что такого? — не унимался Громир. — Пусть все знают, какой у нас друг умный!

Зигги закатил глаза, но улыбался. Он протянул мне руку, и когда я пожал её, сказал с деланой серьёзностью:

— Ну, теперь ты официально не просто спортсмен, но и умник. С тебя причитается.

— С меня причитается? — рассмеялся я. — Я из-за вашего храпа выучить ничего не могу. А я смотрю после моего доклада сделали перерыв?

Лана, которая всё это время висела на моей руке, вдруг хлопнула в ладоши:

— Так, всё! Пошли в столовую! Отметим!

— Отметим чем? — насторожился Зигги.

— Чай, компот, пирожные, — перечислила Лана. — Ты что подумал? Мы культурно посидим.

— А, ну если культурно, — Зигги облегчённо выдохнул.

Мария взяла меня за другую руку, и мы двинулись по коридору — всей гурьбой, шумные, счастливые. Громир что-то рассказывал про то, как он чуть не задушил Греба взглядом, когда тот задавал свой дурацкий вопрос. Зигги комментировал, что Громир вообще не умеет убивать взглядом, у него для этого арбалет есть. Катя шла рядом и тихо смеялась.

Я смотрел на них — на своих друзей, на своих девушек — и чувствовал, как внутри разливается тепло. Настоящее, глубокое, до самого дна души.

Сегодня был хороший день. Очень хороший день.

* * *

Но, стоило нам только уйти. Как профессора решили продолжить. Так что я остался в коридоре, дожидаться друзей, которые ещё не сдали. Прошло несколько часов. Я хотел есть. Но, адреналин, Лана, Мария, а затем друзья, что выходили по одному, перекрывали это чувство. А затем…Let’s go stolovaja!

* * *

Столовая встретила нас привычным гулом. Здесь всегда было шумно, всегда пахло едой и магией, всегда кто-то смеялся или спорил. Но сегодня для нас этот гул звучал по-особенному — как музыка, как саундтрек к нашему маленькому празднику.

Мы заняли большой стол у окна, отодвинув стулья с таким видом, будто захватили вражескую территорию. Лана командовала набегом на еду: кто-то пошёл за чаем, кто-то за компотом, кто-то за пирожными. Через пять минут стол ломился от тарелок и кружек.

Громир, который куда-то отлучился на пару минут, вернулся с самым загадочным видом и выложил на середину стола… пирожное. Огромное, с кремовыми розочками, явно не из студенческой столовой.

— Откуда? — выдохнул Зигги.

— Из преподавательской, — невозмутимо ответил Громир, усаживаясь.

— Как⁈

— Не спрашивай.

Мы переглянулись и решили не спрашивать. Пирожное было слишком красивым, чтобы задавать вопросы.

Лана подняла свою кружку с чаем. В её алых глазах плясали чертики.

— За Роберта! — провозгласила она. — За нашего гения-минотавра!

— Я не минотавр, — возразил я, но меня никто не слушал.

— Но доклад про них был отличный, — засмеялась Мария, прижимаясь ко мне плечом. — Так что засчитывается. Ты теперь почётный минотавр академии.

— У меня даже рогов нет.

— Это поправимо, — вставил Зигги, поправляя очки.

— Иди ты.

Мы чокались кружками, ели, смеялись. Кто-то рассказывал истории, кто-то подливал чай, кто-то незаметно стащил кусок пирожного (я видел, Громир, это был ты). Атмосфера была такой тёплой, такой уютной, что, казалось, можно протянуть руку и потрогать это счастье.

Зигги, раскрасневшись от чая и эмоций, рассказывал, как он чуть не провалился на защите, перепутав даты правления какого-то древнего мага. — Я говорю: «В пятом веке», а Торрен смотрит на меня и говорит: «В пятом? Вы уверены?». И тут до меня доходит, что я перепутал пятый с шестым. Я стою, красный как рак, и выдаю: «Я имел в виду, что в пятом веке были предпосылки, а в шестом — расцвет». И Торрен такой: «Лихо вывернулись. Ладно, проехали».