Книга Курс 1. Декабрь, страница 82 – Гарри Фокс

Я хотел сказать, что не виноват, но слова застряли в горле. Вместо этого просто кивнул.

Мы сидели в тишине. Секунды тянулись бесконечно долго. Я слышал, как тикают напольные часы в углу, как ветер бьётся в окно. Внутри всё было странно спокойно — и одновременно где-то глубоко сидел противный страх. Я знал, что не виноват. Знал, что ничего не делал. Но от этого было не легче. Потому что правда не всегда побеждает. Особенно когда против тебя — общественное мнение, петиция и разгневанные родители.

Раздался стук в дверь.

— А вот и они, — произнесла Вейн, поднимаясь.

Она прошла к двери, открыла её. Я сидел, не оборачиваясь, но слышал приглушённые голоса, приветствия, шелест одежды. Сердце колотилось где-то в горле.

Дверь закрылась. Шаги.

Вейн провела гостей к креслам, которые стояли в стороне от моего стула — явно намеренно, чтобы мы не сидели лицом к лицу. Я даже не обернулся. Просто сидел, глядя перед собой, но краем глаза всё же разглядел тех, кто вошёл.

Мужчина. Высокий, статный, с благородной сединой на висках. Тёмные волосы, строгий костюм, идеальная осанка. Его лицо было спокойным, почти каменным — ни гнева, ни отчаяния. Только лёгкая тень усталости. Глаза — серые, холодные, как у Элизабет. Он сел в кресло и сложил руки на трости.

Рядом с ним женщина. Тоже высокая, худощавая, с пепельными волосами, собранными в элегантный пучок. Одета дорого, но строго. В её чертах угадывалась та же порода — тонкие губы, прямые брови, светлая кожа. Она держалась с достоинством, но в глазах читалось беспокойство. Мать. Это всегда видно.

Ни отец, ни мать не смотрели на меня. Они уставились куда-то в сторону, словно меня здесь не существовало. Или словно боялись, что если посмотрят, то не сдержатся.

Вейн вернулась на своё место. В кабинете повисла тяжёлая, давящая тишина. Я чувствовал, как воздух между нами наэлектризован, готовый взорваться в любую секунду.

Директриса кашлянула, привлекая внимание.

— Итак, господа, — начала она ровным, спокойным голосом. — Думаю, все понимают, зачем мы здесь собрались. Давайте сразу договоримся: мы будем говорить фактами, а не эмоциями.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Никто не ответил. Мадам Вейн выдержала паузу и продолжила ровным, спокойным голосом:

— Итак, Роберт. Расскажи нам, что случилось по твоей версии.

Я глубоко вздохнул и начал говорить. Рассказал всё как было: случайная встреча после пар, разговор, в котором Элизабет извинялась за прошлое поведение, её предложение выпить кофе, мой отказ, её странная реакция и внезапный обморок. Как я позвал врача, как донёс её до медпункта. Никаких домогательств, никаких прикосновений, даже намёка на них.

Все слушали внимательно. Граф и его жена не перебивали, только мать Элизабет пару раз вздохнула, прижимая платок к губам.

— История логично совпадает с показаниями врача, — заключила мадам Вейн, когда я закончил. — Девушка не подвергалась насилию. Только испытала сильный стресс. Учёба, эмоции, возможно, влюблённость — сами понимаете. Если у них произошёл какой-то конфликт, это дело между ними или их домами. Академия тут не в силах. Что скажете?

Граф Штерн кашлянул — сухо, напряжённо. Он подался вперёд, сжимая в руках трость.

— Послушайте, — начал он, и в его голосе зазвучали металлические нотки. — Мой сын рассказал мне очень много странных вещей. О том, как этот… молодой человек заигрывает с Элизабет. Как позволяет себе лишнее, когда никто не видит. Прикасается к ней, сексуально домогается. — Он сделал паузу, глядя на меня с прищуром. — В изнасилование я, честно говоря, не очень верю. Моя дочь не производит впечатление сломленной жертвы. Но то, что Вы могли домогаться такой красивой девушки, как она — это, знаете ли, очень похоже на правду.