Книга Эхо Синтры, страница 37 – Дмитрий Вектор

Они пошли не по дороге, а по едва заметной тропе, которая уводила вверх по холму, в сторону скалистого мыса, нависавшего над океаном.

— Ты говорил, что не можешь покинуть поместье, — нарушила Лара тишину. — Как далеко распространяются его границы?

— Проклятие привязало меня не к самому дому, а к земле, которая принадлежала семье де Алмейда на момент его наложения, — ответил он, не сбавляя шага. Его взгляд был устремлён вперёд, на вершину мыса. — Старые границы поместья были гораздо шире. Они включали в себя и этот мыс, и часть побережья. Башня находится на самой окраине. Дальше я идти не смогу.

— А что будет, если ты попробуешь?

Он помедлил с ответом.

— Я почувствую, — глухо сказал он. — Сначала слабость. Потом боль. Холод станет невыносимым, а свет… — он запнулся, — он начнёт угасать. Я просто не смогу сделать следующий шаг. Словно упрусь в невидимую стену.

Лара представила это, и по её спине пробежал холодок. Это была идеальная клетка. Без стен и решёток, но абсолютно неприступная.

Они шли молча. Тропа становилась всё круче. Вокруг них шумел ветер, пахнущий солью и йодом.

— Тьягу, — снова начала Лара, — что случилось потом? После того как Инес спрятала камень. Проклятие ведь не исчезло?

— Нет, — он покачал головой. — Оно изменилось. Камень был фокусной точкой, якорем, который удерживал тень. Когда Инес забрала его, тень потеряла свой физический носитель. И она сделала то единственное, что могла, чтобы выжить. Она слилась с тем, что было ближе всего к Вашку, — с его кровью. С его родом.

Он остановился и посмотрел на океан, раскинувшийся внизу.

— Вашку стал первым… хранителем. Он перестал светиться, холод стал менее выраженным. Но он так и не смог покинуть эти земли. Он перестал стареть. И он обрёл вечное, невыносимое одиночество, потому что та тень, что жила в нём, отравляла всё вокруг него, отталкивала тех, кого он любил. А после его смерти проклятие не умерло вместе с ним. Оно просто перешло к его старшему сыну. И так из поколения в поколение.

Лара слушала, и её сердце сжималось от масштаба этой трагедии. Это была не просто история одной сломанной жизни. Это была цепная реакция горя, растянувшаяся на века.

— Но почему оно стало таким сильным именно в тебе? — спросила она. — Почему дом начал кричать, а ты… обрёл эти способности?

— Потому что я последний, — просто ответил он. — Род угасал. Многие умирали молодыми, не выдерживая этого груза. У моего отца был только я. У меня нет ни братьев, ни сестёр, ни детей. Проклятию больше некуда идти. Вся сила, вся боль, что раньше распределялась по ветвям нашего генеалогического древа, теперь сконцентрировалась в одной точке. Во мне. Я — финал. Кульминация этой истории.

Они добрались до вершины мыса. Перед ними, на фоне пронзительно-синего неба, стояла старая башня. Она была полуразрушена, её зубчатые стены почернели от времени и ветров. Она действительно стояла на самом краю, там, где земля встречалась с небом. А внизу ревел океан, и порывы ветра, проходя через расселины в скалах, создавали тот самый протяжный, потусторонний гул. Песнь моря.

Они вошли внутрь. Внутри башни было пусто, лишь ветер гулял под разрушенным куполом.

— Тайник должен быть где-то здесь, — сказала Лара, включая фонарь. — В стене. Или в полу.