Книга Эхо Синтры, страница 40 – Дмитрий Вектор

В этот момент отчаяние, страх за Тьягу и яростная решимость защитить его слились в ней в один тугой, раскалённый узел. И эта эмоция, эта мощная вспышка её собственной жизненной силы, ударила в рюкзак за её спиной.

Камень отозвался.

Лара не услышала звука, но она почувствовала его. Безмолвный крик, вырвавшийся из рюкзака, — волна чистого, концентрированного холода и ужаса. Она ударила во все стороны, как взрывная волна. Тёмные фигуры отшатнулись, словно получив физический удар. Одна из них даже упала на колено, схватившись за голову, точнее, за то место, где она должна была быть под капюшоном.

Это дало ей шанс. Секунду. Две.

Не раздумывая, Лара снова взвалила на себя Тьягу и рванулась в сторону, к краю мыса. Не к тропе, а туда, где, как она знала, проходила невидимая граница. Это был её единственный шанс.

Она тащила его, спотыкаясь, падая на колени, поднимаясь и снова таща. Она слышала, как тени приходят в себя, как они бросаются за ней. Она пересекла невидимую черту — и мир изменился. Она почувствовала это, как лёгкий электрический разряд, прошедший по телу.

И Тьягу это почувствовал. Он дёрнулся в её руках, издал тихий стон. Его собственная территория, его дом, начал подпитывать его, возвращать к жизни.

Лара обернулась. Тёмные фигуры остановились у самой границы, не решаясь её пересечь. Они стояли и смотрели на неё из-под своих капюшонов, и она чувствовала их бессильную, холодную ярость. А потом, так же внезапно, как и появились, они растаяли, растворившись в сгущающихся сумерках.

Она была в безопасности. На время.

Солёный ветер трепал её волосы, принося с собой запах океана и ледяного страха. Лара сидела на жёсткой, поросшей травой земле, прижимая к себе голову Тьягу. Его глаза были закрыты, но под кожей уже начало пробиваться слабое, едва заметное серебристое сияние. Дом, его тюрьма и его источник силы, подпитывал его, возвращая из небытия.

Он очнулся внезапно. Просто открыл глаза и посмотрел на неё. В его взгляде не было растерянности — только ясное, трезвое понимание того, что произошло.

— Они ушли? — его голос был слабым, но ровным.

— Да, — кивнула Лара, её собственное тело всё ещё била мелкая дрожь от пережитого. — Они испугались… камня.

— Не камня, — поправил он. — Они испугались того, что в нём. И того, что ты смогла его разбудить.

Он осторожно сел, опираясь на её плечо. Его взгляд скользнул по тропе, ведущей вниз, к поместью. Безопасность была так близко, но угроза, с которой они только что столкнулись, делала это расстояние почти непреодолимым.

— Нам нужно идти, — сказал он, поднимаясь на ноги. Он покачнулся, но устоял.

Путь назад был полной противоположностью их восхождения. Теперь она была его опорой. Он тяжело опирался на её плечо, и Лара чувствовала, как с каждым шагом, приближающим их к дому, к нему возвращаются силы. Его походка становилась твёрже, дыхание — ровнее. Она вела его домой, в его клетку, которая только что спасла им обоим жизнь.

Они вошли в поместье, и тяжёлые ворота беззвучно закрылись за ними, отсекая их от внешнего мира. Дом встретил их тишиной, но это была уже не враждебная тишина. Это была тишина госпиталя, принявшего раненого солдата. Тьягу довёл её до своего кабинета — большой, отделанной тёмным деревом комнаты с огромным камином и рядами книг.