Книга Эхо Синтры, страница 41 – Дмитрий Вектор

Он опустился в глубокое кожаное кресло и указал на кресло напротив.

— Садись, — сказал он. Затем его взгляд упал на рюкзак, который Лара поставила у двери. — Камень….

— Здесь, — ответила она. — В рюкзаке.

— Достань его.

Лара с опаской повиновалась. Она снова обмотала руку шарфом и осторожно извлекла чёрный, холодный артефакт. Он, казалось, стал ещё темнее и холоднее, напитавшись её страхом. Она положила его на массивный письменный стол, на максимальном расстоянии от них обоих. Камень лежал на полированном дереве, как пятно абсолютной тьмы.

— Расскажи мне всё, — потребовала она. Не как гостья, не как наёмный работник. Как партнёр. Как человек, который только что рисковал ради него жизнью. — Без утайки. Что это за проклятие? Что такое «Сумеречный Свет»? И кто… кто были они?

Тьягу долго смотрел на камень, словно собираясь с мыслями. А потом он начал говорить. И это была исповедь, длившаяся два столетия.

— Проклятие — это не просто бессмертие или заточение. Это… слияние, — начал он тихо. — Вашку, вернувшись из того плавания, принёс с собой не просто тень. Он принёс часть той сущности, что заперта в камне. Эта сущность, чтобы выжить в нашем мире, начала питаться его жизненной силой, его эмоциями. А когда Инес спрятала камень, она разорвала прямую связь. И тогда сущность, чтобы не погибнуть, сделала единственное, что могла — она вцепилась в кровь рода де Алмейда. Она превратила нашу семью в свою вечную кормушку и в свой живой замок.

Он поднял на неё свои прозрачные глаза, в которых больше не было тайн.

— Мы не просто бессмертны. Мы — хранители. Каждый старший в роду становился сосудом для частицы этой тьмы, и якорем, который привязывал его к этой земле, к поместью, где спрятан её источник. Это не давало тьме вырваться и поглотить всё вокруг. За это мы платили своей свободой, своим теплом, своей жизнью.

— А «Сумеречный Свет»? — прошептала Лара.

— Это побочный эффект, — он горько усмехнулся. — Когда проклятие сконцентрировалось во мне, последнем из рода, оно начало менять меня. Я перестал быть просто человеком. Я стал частью этого места. Частью его боли, его памяти, его энергии. Я — живое эхо этого дома. Поэтому я могу слышать его плач, перемещаться по его коридорам, как мысль. Поэтому я могу создавать «Сумеречье» — карманную реальность из воспоминаний. И поэтому я холодный. Я постоянно теряю тепло, энергию, которую забирает тьма внутри меня. Чтобы выжить, я бессознательно поглощаю её из окружающего мира. Поэтому цветы рядом со мной вянут быстрее. Поэтому моё прикосновение кажется ледяным.

Лара слушала, и перед ней разворачивалась картина чудовищной, невероятной трагедии. Он был не вампиром, сосущим жизнь. Он был чёрной дырой, вынужденной поглощать тепло, чтобы не схлопнуться в ничто.

— А они? — спросила она, кивнув в сторону двери. — Тени в капюшонах.

— Орден Тени, — его голос стал жёстким. — Древняя, как сама Португалия, секта. Они не просто охотники за артефактами. Они считают себя наследниками той самой силы, что заключена в камне. Они не хотят его уничтожить. Они хотят его контролировать. Столетиями они наблюдали за моей семьёй, ждали, когда род ослабнет, когда хранитель станет уязвимым, чтобы забрать камень. Я — самый уязвимый из всех. И они это знают. Твоё появление здесь, твои поиски, пробуждение камня — всё это стало для них сигналом, что время пришло.