Книга Давай знакомиться, благоверный…, страница 50 – Эллина Наумова

— Он же человек, разве можно с ним так? С человеком так нельзя, какого бы он ни был пола, возраста, звания. Он потомственный актер, ему неудобно выслушивать из-за нас гадости за кулисами. Сводил туда на экскурсию раз-другой, и хватит. Дал возможность весь репертуар посмотреть. Не кривись, не на ногах, он стулья в антракте обещал принести. Может, и заранее поставил бы, но ты же у нас раньше середины акта не желаешь взглянуть на подмостки, узнать, кто там что играет. И вместо «спасибо» хамишь, – не выдержала Анджела по дороге из театра, где Иван остался ждать папу, зачем-то собиравшегося подъехать к концу спектакля, в котором не был занят. Уговаривал и девочек не торопиться, дескать, познакомитесь, но Марианна категорически отказалась. Подруга смотрела на нее глазами ребенка, добежавшего до киоска с мороженым, – ну бога ради, ну пожалуйста. Но любимую сына народного артиста явно бес попутал – впала в истерику, рванула на улицу. Анджеле, остро почувствовавшей себя необязательным довеском к ней, оставалось только бежать следом. Вот и не унималась: – Знаешь, у тебя, конечно, свои методы разжигания мужского обожания, но ты себе противоречишь. Неделю назад стонала, почему Ваня тебя родителям не показывает. Сегодня он предложил дождаться отца, а ты убежала. Где логика?

— Не понимаешь? Я капризами стараюсь не привязать его, а избавиться. Все-таки перспектив у актера немного. Такое впечатление, что во времена начального накопления капитала людям будет не до искусства. А в Голливуде Ваня никому не нужен. Мне больше нравится Олег… Ты его еще не знаешь. Он, как сам говорит, учится на банкира. Родители кем-то были в каком-то министерстве. Связи у них мощные, хоть квартирка и поскромнее, чем у вечной богемы.

Вместо того чтобы в спешном порядке ошалеть от громадного везения, Анджела битый час умоляла жестокую соперницу не ломать Ивану крылья:

— Еще руки на себя наложит, он впечатлительный, он страдает, как мы не умеем.

— Не выдумывай, а? Страдания, которые испытывает творческая личность, всегда на пользу будущим ролям. Если же во вред, то парень бездарь. Тем более надо от него избавляться, – отбивалась Марианна.

Какое-то время она пряталась от Ивана. А когда он неожиданно подстерег ее у школы с букетом, сказала, что не хочет его видеть. Мол, не разобралась в себе и в нем сразу, ошиблась, имеет право. Сунула цветы остолбеневшей рядом Анджеле и удалилась быстрым шагом.

И началось. Май, заранее удаленный из миллионов юных жизней необходимостью готовиться к выпускным и вступительным экзаменам, безжалостно терзал их, искушая солнцем, зеленью, ароматами, птичьим щебетом и людским гомоном. Анджеле помимо этих мук выпали дополнительные. Почти ежедневно ее навещал несмирившийся Иван, звал в ближайший сквер и жадно расспрашивал, как дела у Марианны. Та, отключившись от изобилующей выгодными партиями сумасшедшей Москвы, добросовестно зубрила под надзором своих бабушек. Золотая медаль и юрфак были как-то реальнее замужества. А ее влюбленная подруга из жалости нудно лгала, что девушка вот-вот разделается со звероподобными экзаменаторами, прилепится к отвергнутому по глупости студенту, будут они жить долго и счастливо, пока не умрут в один день, час, миг. Сидеть с ним бок о бок на лавочке, улавливать барабанными перепонками довольно высокий голос, бояться поднять глаза от настоящей американской джинсы на тощей коленке и физически трепетать в желании облить Марианну грязью было невыносимо. Но еще страшнее казалась возможность лишиться этой пытки.