Книга Давай знакомиться, благоверный…, страница 53 – Эллина Наумова

— Так чего же ты от Марианны добиваешься? – крикнула Анджела на весь сквер, на весь мир. И, сама испугавшись, тихо добавила:

— Насколько я знаю, она никогда не говорила тебе, что любит. Только твои признания выслушивала – со смущенной усмешкой, опустив глазки и морща лобик, якобы от изумления.

Иван поднялся со скамейки и молча ушел. Когда его сутуловатая хрупкость растворилась за дымившимися мелкой листвой кустами, отвергнутую выпускницу английской школы наполнило уже не облегчение, а благословенная легкость. Ощущение было небывалое, радостное, поднимающее над землей. Кончилась мука мученическая. Разрешилась ужасная загадка. Ничего у нее с ним не будет. Никогда. Ура! Она успела добежать до своего кресла, забраться в него с ногами, взять в руки учебник. Но не раскрыла – начался камнепад обид, зависти, сожалений. И укрыться было негде – безграничное пространство, ни души кругом, ни вещи. И все не попадал тяжелый кусок в голову, не лишал сознания. Но и время не останавливалось, двигалось, как ему положено, только вперед. Анджела и медаль золотую получила, и в университет поступила. Оказалось, что душа расположена не в голове и не в сердце. Она окутывает тело, туго пеленает его, не давая лишний раз шевельнуться. Если сумеешь обойтись самой собой, пока в тебе не уляжется буря эмоций, выживешь. Девочка сумела.

Но на первые занятия ходила исхудавшая, бледная и грустная, явно контрастируя с отъевшимися на радостях избавления от экзаменов сокурсницами. Одна даже сострила: «Бедняжку, несмотря на истощение, не взяли в модели. Потянула только филфак». «Дура», – подумала в ответ гордая страданиями худышка. Она не собиралась ничего говорить вслух. И неожиданно сказала: «Ты всерьез полагаешь, что филфак – это прибежище девушек со второй и третьей степенью ожирения. У тебя первая, и очень хотелось казаться стройной на их фоне. Поэтому я, без лишнего веса, раздражаю. Да?» Неожиданно вывернувший из-за угла парень с их курса тихо, но откровенно рассмеялся. И полюбопытствовал:

— Девочки, вы из Москвы или из предместья?

Толстушка фыркнула и молча удалилась. Анджеле пробудившаяся вдруг способность огрызаться еще не надоела.

— Это главное для знакомства? Москва или область?

— Это – важное. Предместье для тебя – пригород, но не окраина столицы. Мне такая трактовка нравится. Потому что я живу на самой окраине, но в твоем понимании – москвич. Разреши представиться, Станислав Поливанов. Двадцать лет. Заранее отслужил в армии, все равно военной кафедры нет. А ты кто?

Слегка обескураженная топографическим пассажем жительница центра города назвала имя и фамилию.

— А почему ты не в настроении? Две недели учимся, все поголовно счастливы. Дома что-то не в порядке?

Тон был заботливым, парень – симпатичным и улыбчивым. Анджела ответила на вопрос:

— Наверное, да. Позавчера соседка попросила у меня луковицу. У нее был день рождения, какие-то гости припозднились, надо что-то там доготовить. Я с чистым сердцем дала ей пару корнеплодов. Через пять минут она принесла мне кусок именинного торта и очень этим растрогала. Все было прекрасно. Но сегодня девица вернула ровно две луковицы. Я не хотела брать, отбивалась, мол, буду теперь должна торт? Она вроде смутилась, заколебалась, но насильно сунула мне в руки пакет: «Нет, не отдавать занятое не положено». Я не успела ей объяснить, что не рассчитываю на возвращение всякой мелочи. Если нужно отдать, говорю сразу после того, как попросили. Если не сказала, значит, не надо меня смущать. Все стало плохо. Я не знаю, положено ли нести ей вечером десерт. Тоже бисквитный с кремом или можно песочный с вареньем? Нет, правда, если есть какие-то законы в этом соседском обмене… И, честно говоря, доведись мне занять у нее луковицу, соль, яйцо, что там еще в хозяйстве может временно отсутствовать, в голову не пришло бы отдавать. Это конец? На моей репутации поставлен крест? Пропащий я человек, раз коплю долги?