Лицо Лу полыхало.
— Зачем? – пробормотала она, и Шейн не мог понять, боится девчонка Элис или его самого, но понял, что ему стоит ее поддержать.
— Дурацкая идея, Вики, я серьезно, – покачал он головой.
«Семь минут» были приколом для парочек или для тех, кто слишком стеснялся, чтобы стать парочкой. Парень сомневался, что они с Луизой стали бы парочкой. Может, ей этого и вовсе не хотелось бы.
— Ну, или ей придется выбрать «правду» и рассказать, что у нее за бойфренд волшебный такой, раз отказывается от семи минут с единственным свободным парнем в этом доме, – голос Вики был таким сладким, что у всех вокруг должны были слипнуться задницы от этой патоки. Впрочем, укол был определенно направлен в сторону Элис.
Гребаные «заклятые подружки». Они обе раздражали Шейна, но когда Джим начал встречаться с Вики, то он прицепом оказался в их компании популярных деток и так и не выбрался из этого термитника. Наверняка Вики просто хочет щелкнуть по носу Элис и показать, что она может рулить в их тусовке даже тем, кто с кем встречается. Потому и Луизу сюда позвала.
Луиза сглотнула. Поджала губы, полные и яркие. Шейн подумал, что поцеловал бы ее, если бы она была не против. Поцеловал так, что все ее городские ухажеры показались бы девчонке придурками.
Не то чтобы он и раньше не думал об этом.
— Тогда «действие». – Лу мотнула темными хвостиками волос. – Пошли, Шейн. Что страшного может быть в старой кладовке?
Вики делано пожала плечами.
— Например, призраки? Иногда я слышу по ночам, как там кто-то возится и что-то бормочет. Но, может, это просто мой папа там от бессонницы копается. Или нет…
Краска схлынула с щек Луизы.
— Нет там никаких призраков, – Шейн снова пришел ей на помощь. Он понимал, что от Вики отделаться будет трудно. Иногда было проще сделать то, чего она хотела. В конце концов, это были их разборки с Элис, а он сам Элис был ничего не должен. – Идем, Лу, раньше сядем – раньше выйдем.
Шейн снова взглянул на стикер с номером Луизы. Позвонить придется. О смерти матери ей никто больше не сообщит, просто некому. Джилл еще совсем ребенок, а Адам Джордан пропал, так что…
Вряд ли родственники Адама, хоть они теперь и родственники Луизы через ее мать, подумают о ней и о звонке в Нью-Йорк.
Мужчина провел по лицу ладонями. Говорить родственникам о чьей-то смерти всегда было тяжело, и к этому нельзя привыкнуть. К трупам привыкнуть куда как проще, чем к чужому горю.
«Особенно к горю тех, с кем есть общее прошлое, да?..»
На звонок Луиза ответила сразу же, но, кажется, не узнала его, а Шейн специально выбрал формальный тон общения. Связь трещала и прерывалась, и Шейн так и не понял, приедет она в город или нет. Если не приедет, социальным службам округа предстояло решить, с кем оставить Джилл. Родители Адама Джордана уже давно покоились на местном кладбище, как и родители Кэтрин, а единственная сестра Адама, возможно, и согласилась бы взять Джилл на воспитание, только вот у нее своих было трое, и четвертый ребенок наверняка совсем был не в кассу.
Вздохнув, Шейн поднялся. Приедет Луиза или нет – он понимал, что называть ее «Лу» он уже не имеет права, – никто не отменял его обязанности поговорить с Джилл. И о том, хочет ли она жить с сестрой, и, к сожалению, о смерти Кэтрин.
