Книга Тайны Нового Орлеана, страница 202 – Хелен Берд

Бен вновь сгреб ее в охапку, прижал к себе, наплевав на сопротивление, зарылся лицом в ее волосы.

— Я не могу остаться с тобой, не разобравшись, кто я, малая, – шептал он. – Я не могу остаться, пока не переживу смерть Стеллы. Я не могу заставить тебя смотреть, как лечу носом в дерьмо, а это обязательно произойдет, если я останусь. Я хочу понять, как мне жить дальше. Здесь слишком много всего случилось, малая, и мне хочется осознать, кем я после всего этого стал. Я не хочу, чтобы ты смотрела на меня такого и думала, что ты виновата в этом. Ты ни в чем не виновата, Келс… малая… маленькая моя…

Он впервые назвал ее «маленькой».

Он впервые назвал ее «своей».

И собирался свалить, подписывая приговор им обоим.

Келли разрыдалась ему в плечо. Она колотила кулачками по его плечам, спине, царапала ногтями кожу его куртки, билась в его объятиях, пока Бен прижимал ее к себе и шептал что-то успокаивающее, целовал ее в ухо, в висок, в шею, и это не имело ничего общего с его поцелуями вот только что.

— Ты не вернешься, – рыдала Келли, чувствуя себя полной дурой. Почему она вообще думала, что может его остановить?! – Ты просто сваливаешь!

Никаких подтверждений ей было не нужно.

Бен взял ее зареванное лицо в ладони, носом провел по щеке.

— Я не знаю, – честно ответил он. – Но я не могу остаться. Не сейчас.

Когда за ним закрылась дверь, Келли сползла на пол. Обняла себя за плечи. Голова пухла и болела от слез, рыдания пробирали до кишок, из носа вот-вот могло потечь. Она знала, что ведет себя, как чертова эгоистка, только вот по-другому не получалось.

Келли чувствовала на себе дыхание близкой смерти. Своей и Бена.

— Тэм… – шепнула она в пустоту. – Тэм…

Но ей никто не ответил.

Двадццатое декабря 1995 года

Бен сощурился на солнце. Нацепил очки.

Новый Орлеан встречал его теплом и липнущим к коже влажным воздухом. В аэропорту Луи Армстронга было как всегда шумно, и он вздохнул свободнее, когда вышел на парковку.

В родном городе парень не был одиннадцать месяцев. Куда меньше, чем прежние десять лет, но достаточно, чтобы упасть в бухло, просрать группу после успешного альбома и побывать в рехабе.

Когда Бен возвратился домой и открыл дверь, тишина пустого дома навалилась на него сразу же. Тяжестью на его плечи рухнуло все, что произошло за последние месяцы, и он понял, что не может вынести это – его сила воли просто сломалась к чертям. Парень сполз на пол и рыдал, как тварь, около часа, пока от слез и соплей не заломило виски. Когда они со Стеллой уезжали из Эл-Эй, оба и подумать не могли, что он вернется один.

А тело Стеллы останется лежать в саду у Адама.

Полиция Нового Орлеана объявила Стеллу в розыск, только вот, знаете, трудно найти того, кто закопан глубоко под землей. И Бена мутило от лицемерия, с которым шеф полиции – пожилой негр – дежурно говорил ему, что они сделают все возможное для ее поисков, хотя знал прекрасно, что девушка мертва.

Мертва.

Нет ее больше. Нигде нет. Даже в Гинене, под крылышком у Барона и его женушки, нет.

Бен плохо помнил следующие дни. Недели. Месяцы.

Он разгромил половину дома, потому что на смену горю пришла злость на самого себя. Та злость, которую в Биг Изи успешно сдерживал адреналин и которую получалось топить в алкоголе в те дни, когда не нужно было ехать в Батон-Руж на запись. Та злость на себя, что заставила его почти сойтись с Келс в надежде, что ему полегчает, но… не сработало. Та злость, что тлела в нем, чтобы вспыхнуть при виде свадебных фото в рамках, висящих на стене около лестницы на второй этаж. Та злость, которая заставляла парня нажираться в хлам, чтобы забыть.