Онлайн книга «Ртуть и золото»
|
Она воскликнула тогда: — Гасси! – и, наверное, перепутала карты множеству историков, потому что ту их встречу уже сейчас перепевают на все лады досужие мемуаристы. — Я тень вашего Гасси, его местоблюститель, его марионетка, – говорил он по-французски, склоняясь к ее руке. – Я здесь от него, и с благими вестями. Нынче ночь благовещения, и я – ваш Габриэль, принцесса. Габриэль, ночь благовещения… Он прибыл сказать – избрана ты среди жен. Но сам он – ничто, почтовый голубь, всего лишь принесший благую весть в своем клюве, письмоносец, Меркурий… — Завтра, возможно, уже ранним утром, прибудут послы из Москвы. Русские избрали вас на царство, принцесса, вы станете императрикс. Но вы будете – игрушечной императрикс, их карманной квинни, послы потребуют от вас подписать их особые дворянские вольности. Это заговор, они условились заранее, Долгорукие и Голицыны, – стреножить вас, лишить и зубов, и когтей. О, не гневайтесь так, отпустите мою руку, не ломайте ее… Мой брат сохранит для вас самовластие. Мой брат и мудрый барон Остерман. Всего лишь выслушайте меня, принцесса, – вам останется разве что выучить вашу роль, мой брат расписал ее для вас, каждый ваш жест, как партию – по нотам… — Говорите же, Рейнгольд, я слушаю, и больше я не сделаю вам больно… Тогда она в презлобстве и в самом деле едва не сломала ему пальцы. Несдержанность в гневе – увы, такова их фамильная черта. И ангел благовещения знал – о фамильной проклятой гневливости, и пока говорил с ней – все гладил руку ее горячей своей ладонью, все успокаивал. Он был неплохой режиссер, этот Габриэль, он прошел с будущей императрикс всю ее роль, каждый жест, каждое слово, поставил каждую ее интонацию – на необходимое место. Он устраивал когда-то праздники при дворе – и с актерами обходиться умел. Прежняя царица, Екатерина, звала его когда-то – Вилли, он был – одно лицо с казненным ее де Монэ. Но та, бедняга, кажется, совсем помешалась на казненном своем камергере – оттого и похожий мальчишка-юнкер все спьяну и сослепу казался ей – Виля. Одно лицо, или вовсе без лица. Так не бывает… Или же он попросту актер, оттого и так похож – и на де Монэ, и на собственного брата. Когда захочет, когда ему это нужно – он просто играет. Те же движения, и голос, и шепот… — Гасси… — Мой брат Гасси сочинил для вас эту пьесу, и вы исполните свою роль превосходно, ведь вы талантливая актриса, принцесса. О да, он всего лишь копирует, играет – в собственного брата. Забавный… Как прежде она не видела, что с Гасси они настолько похожи, как прятал он это их сходство – под вечной своей позолотой? Режиссер, кукловод, вернейший друг ее, Гасси, Amoklaufer Гасси, он блуждающая звезда, его не удержать надолго, он всегда в отъезде, в движении, и даже когда в руках – он уже в полуобороте, отлетает, стремится прочь из сжимающих его пальцев. Звезда светит с небес, хранит, оберегает – но никогда не бывает рядом. Вот и сейчас – с нею лишь тень его, доппельгангер… В ту ночь Габриэль так похоже сыграл брата своего, автора гениальной пьесы, что она позволила себе их перепутать. Задержала в своей руке – его горячую руку, засмотрелась – в обведенные синим глаза. В темноте – и казавшиеся синими. В Библии не было такого, а вот у нее – было… Габриэль… Они доучили роль на подушках, под пологом темной спальни – и ее режиссер, ангел благовещения, на прощание прижал палец к ее губам – молчите, принцесса! – и отбыл прочь, на своих фантомных истерзанных крыльях, как тогда она думала – навсегда. |