Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 306 – Элисон Уэйр

— Гарри! Выслушайте меня! Я вас умоляю! – прокричала она, и король остановился.

Если он посмотрит на нее сейчас, то простит ее, прижмет к своей груди, и весь этот ужас закончится. Но злость, печаль и ощущение, что его предали, слишком глубоко проникли в душу Гарри. К тому же она, может быть, и не жена ему вовсе. А на самом деле принадлежит Дерему.

Испытывая тошноту, Гарри пошел прочь, не внимая крикам Кэтрин, которая взывала о помощи. Похоже, стражники схватили беглянку и потащили в ее покои. Она вырывалась, выла и рыдала, будто понимала, что все потеряно.

Кранмер допросил Кэтрин.

— Сир, она была в истерике, очень боялась за свою жизнь и часто отвечала невпопад. Она отрицает все, кроме интимных отношений с Деремом в то время, когда жила при дворе вдовствующей герцогини. Утверждает, что никогда не изменяла вам и не обручалась с ним. Кроме того, она твердо заявила, что он никогда не говорил, что женится на ней, если ваша милость умрет.

Гарри покачал головой. Кэтрин ничуть не облегчала свою участь. Ложь не подвигнет его к милосердию.

— Если бы она призналась в том, что заключила помолвку с Деремом, мы оба могли бы найти выход из этой ситуации, – уныло произнес король.

Однако Кранмер, похоже, не хотел гнуть эту линию в процессе допроса.

Гарри не мог больше находиться в одном доме с Кэтрин. Сам воздух Хэмптон-Корта был словно осквернен ее распутством. Король отправился в краткий охотничий тур, ища забвения в преследовании дичи и убийстве загнанных в угол жертв. Вернувшись, он набрался храбрости, пригласил на банкет дам, которые не служили королеве, и весело беседовал с ними.

Он вновь обретал равновесие. Пока еще, говорил себе Гарри, свидетельства указывали только на недостойное поведение Кэтрин до брака, что не считалось преступлением и, очевидно, происходило до того, как он начал ухаживать за ней. Помимо того, что эта женщина притворялась невинной, вовсе не будучи чистой и беспорочной, не имелось никаких оснований предполагать, что она не любила его. Вероятно, еще не все потеряно.

Но потом Дерем в Тауэре признался, что они с Кэтрин были обручены. Он поклялся, что не возобновил отношений с ней, поступив на службу при ее дворе, и не желал смерти своему государю. Именно это Гарри и надеялся услышать.

Помолвку аннулируют. Он попросит сделать это Гардинера, так как Кранмер, весьма вероятно, не проявит к этому охоты. Его аргументы легко представить себе. Но примет ли сам он Кэтрин назад, ведь она лгала ему и обманывала его? Следует ли королю жениться на распутной женщине?

Ответ Гарри дал себе сам: он хочет вернуть ее, какой бы она ни была. Одиночество и пустота постели угнетали его. Он не мог представить старость без Кэтрин. Она была для него живительным источником.

Однажды после обеда – дело было на второй неделе ноября – к Гарри пришел Кранмер:

— Ваша милость, мы вновь допросили Дерема и поднажали на него, имел ли он сексуальные отношения с королевой после ее замужества. Он отрицал это, как и прежде, но заявил, что господин Калпепер наследовал ему в ее привязанностях… – Кранмер замялся. – И появились новые свидетельства того, что Калпепер и королева были любовниками. – Голос Кранмера печально затих.

Гарри показалось, что он разваливается на куски. Люди то и дело говорят про свои разбитые сердца, теперь король понял, что это означает на самом деле. Калпепер, которого он любил как сына, предал его. А Кэтрин… Теперь все стало ясно. Ее любовь к нему была сплошным притворством; она говорила ему приятные слова, льстила, вытянула из него что только могла, разыгрывая любовь, когда сама все это время устраивала тайные свидания, наставляла ему рога, отдавалась другому, более молодому мужчине. Воспоминание о том, как она смеялась, щекоча его своими волосами в постели, пришло к нему, словно насмешка.