Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 95 – Элисон Уэйр

— Гарри, я должен поговорить с вами о кардинале. Лорды считают, что их лишили власти. Часто они даже не могут получить у него аудиенцию. Он заправляет всем в Тайном совете и при дворе, даже от вашего имени распоряжается королевским покровительством. Вообще говоря, он суется во все.

Гарри печально взглянул на своего друга:

— Значит, они и до вас добрались. Саффолк, я полностью доверяю Уолси. Удивительно, как это люди не замечают его способностей и трудолюбия.

— Они недовольны властью, которой он распоряжается как будто единолично, не подпуская к ней никого другого. И возмущены роскошью, которую он себе позволяет. Он живет как король! Окружил себя тысячей слуг, все они одеты в бархат, будто лорды! Даже его повар носит платье из дамаста, шелка или бархата и золотую цепь на шее. А когда кардинал отправляется куда-нибудь с процессией, его сопровождает большая свита, впереди несут серебряные кресты и посохи, алебарды, жезл и прочие вещи, аристократы держат Большую печать на подушке и его кардинальскую шапку, поднятую вверх наподобие какого-то священного идола. Он одевается не как служитель Господа, а в шелковые мантии, бархат и горностаевые меха… – Увидев лицо Гарри, Саффолк замолчал.

— Довольно! – произнес король, рассерженный прямотой своего друга. – Я возвысил Уолси, и если он наслаждается плодами своих высоких должностей, то делает это с моего соизволения. Вы все просто завидуете ему, но ни один из вас не способен сделать для меня то, что делает он.

— Значит, вас не беспокоит, что этот светский церковник, этот ваш образцовый слуга никогда не бывает в своем диоцезе, танцует и охотится в свое удовольствие, содержит любовницу, которая родила ему двоих детей. Мария говорит, что королева Екатерина порицает его сластолюбие и гнусный разврат. А когда ему переходят дорогу, он может быть грубым и жестоким: он обругал и ударил папского нунция. Ради Бога, Гарри, это недопустимо для служителя Церкви!

— То есть мы должны поверить, что все епископы… нет, все монахи, состоящие в священных орденах, ведут добродетельную жизнь и никогда не теряют самообладания? – возразил Гарри.

— Некоторые теряют, но такие, как Уолси, которые занимают высокие публичные должности, должны держаться на высоте.

— Но он не выставляет свою любовницу напоказ всему миру.

— Только свое богатство, власть и непомерную гордыню!

Гарри отправил в рот последний кусок пирога с голубями и вытер губы салфеткой.

— Если меня, вашего короля, не возмущает роскошь, в которой живет мой слуга, то и никто другой пусть не выражает недовольства. Запомните: наличие у меня такого выдающегося советника подчеркивает и мое собственное величие. Вам не стоит беспокоиться, Брэндон. Я не собираюсь полностью уступать свою власть Уолси. Я рад, что он берет на себя рутинные государственные дела, но все, что он делает, исполняется по моему велению. Все важные решения принимаю я. – Король подошел к деревьям, где стояли на привязи их лошади. – Если я не согласен с его действиями, то всегда вмешиваюсь. Я в курсе всех дел, потому что он информирует меня обо всем. Он тяжко трудится ради меня, встает до зари и сидит за столом по двенадцать часов без перерыва, даже для того, чтобы поесть или облегчиться. Кто еще из моих советников делает столько же, а? – Гарри сурово взглянул на своего зятя.