Книга Прекрасные маленькие глупышки, страница 73 – Оливия Хоррокс

— Быстрее садись, пока поезд не тронулся, — посоветовала она. Но прежде чем я успела что-либо сделать, состав ожил, и меня швырнуло на сиденье. Нина закатила глаза, уголки ее рта дернулись от смеха. — О господи, ты такая ошарашенная, что кажется, будто в детстве вообще не выходила из дома.

— Но ведь ты выросла в Лондоне, — ворчливо ответила я. — И принимаешь все как должное.

Наконец мы вышли на дневной свет и с облегчением вздохнули. Пробрались через толпу на Чаринг-Кросс, перебежали дорогу, лавируя среди черных такси и гигантских красных автобусов, и внезапно Нина свернула с главной магистрали на тихую улочку и остановилась.

— Похоже, это здесь, — кисло произнесла она, глядя на мрачный серый дом с зарешеченными окнами. Он больше напоминал тюрьму, нежели жилое строение, и я тревожно посмотрела на подругу. — Не волнуйся, все будет хорошо, — подбодрила Нина и позвонила в дверной звонок.

— С какой стати ты решила остановиться здесь? Ведь ты можешь жить у своих родителей? — в недоумении спросила я.

— Считай это моей благотворительной помощью тебе, — сухо ответила она, однако я сомневалась в ее искренности.

Хозяин гостиницы провел нас в спальню на третьем этаже, и мы с трудом протиснулись внутрь темной тесной комнаты с одним маленьким окном, забранным решеткой и покрытым въевшейся грязью. Выцветшие обои кое-где отклеились, воздух пах сыростью и старыми окурками. Я в отчаянии осмотрелась, но Нина, казалось, пребывала в прекрасном расположении духа.

— Это настоящая каморка художника, — объявила она, усевшись на одну из двух кроватей. Я неохотно опустилась на другую, взметнув облако пыли. — Нам же придется здесь только спать, — добавила подруга, заметив мое огорченное лицо. — Мы дни напролет будем проводить в галерее, а вечерами развлекаться.

Она была права, и я не собиралась позволить убогой обстановке омрачить нашу поездку. Мы наконец-то оказались в Лондоне, и он скоро раскроется перед нами, как устричная раковина. Стены слегка тряслись, когда под нами проходили поезда метро, я все время слышала шум транспорта и гудки автомобилей. Но я сказала себе, что это пульс города. Он живой, как и мы. И мы извлечем из этого максимум удовольствия.

На следующее утро мы проснулись на рассвете — но не потому, что торопились поскорее начать день, а потому, что в спальне было невыносимо жарко и нас мучило тяжелое похмелье. Избегая возвращения в мрачную маленькую гостиницу, накануне вечером мы с Ниной забрели в ближайший джаз-бар и просидели там, потягивая красное вино, до тех пор, пока официанты не начали убирать со столов и не окружили нас. Понятия не имею, в котором часу мы наконец улеглись в постель, но судя по тому, как завертелась комната, когда я встала, я все еще была пьяна.

— Ох, открой окно! — простонала Нина со своей кровати, откидывая простыни. — Мне кажется, что у меня не пот, а чистый алкоголь.

— Я не могу его открыть. Эти окна не открываются, помнишь? — уныло объяснила я, обмахиваясь альбомом.

Нина медленно поднялась и потянулась, слегка разлепив еще затуманенные сном глаза.

— Все, я иду принимать холодный душ. А потом давай поскорее уберемся отсюда, черт возьми.

Гостиница располагалась всего в нескольких минутах ходьбы до Национальной галереи. На небе — синем, как васильки — не было ни одного облачка. Мы зашли в маленькое кафе и взяли на завтрак сдобу: Нина выбрала булочку с корицей, а я — большую слойку с начинкой из яблок и заварного крема, кисловато-сладкой и невероятно вкусной. Мои пальцы покрылись сладкими крошками и блестели от масла, и я с наслаждением облизывала их, пока мы шли по улице. Когда мы повернули за угол, на Трафальгарскую площадь, я застыла на месте. В Лондоне все оказалось таким большим и величественным! Адмирал Нельсон сердито смотрел на нас со своего высокого постамента-колонны, с четырех сторон охраняемый львами — такими большими, что на них можно было сесть верхом. Вокруг площади расположились грандиозные здания с колоннами и позолотой. В фонтанах журчала и искрилась вода, и мне захотелось тут же сбросить туфли и прыгнуть в ее хрустальную освежающую негу. Вдали призывно сверкал купол Национальной галереи. Мы побежали через площадь, вспугивая стаи голубей, и вскоре уже поднимались по большим каменным ступеням к главному входу.