Книга Прекрасные маленькие глупышки, страница 81 – Оливия Хоррокс

— Да, я очень его люблю! — пылко воскликнула я. — Мне нравится все, что имеет к нему отношение, — не только картины, но и его характер, его видение мира… Это было так красиво… Его история печальна, но он оставил после себя бесценное наследие.

— Ты фанат художника, который отрезал себе ухо, чтобы выиграть спор? — заметил Эдди.

Я мрачно взглянула на него, а он ухмыльнулся и опрокинул в себя еще один бокал вина.

— Кстати, об этом споре… Что вы думаете о его добром друге Гогене? — прищурившись, спросила Джо.

— Терпеть не могу Гогена. — Меня передернуло, и она засмеялась. — Наверное, это один из самых презренных и отвратительных персонажей в истории искусства.

— Но вы же не считаете, что это умаляет его талант? — спросила Джо, отпивая вино из бокала. Глаза ее сияли в свете свечей.

Я не сразу ответила, обдумывая ее вопрос.

— По-моему, не имеет значения, насколько он талантлив, — наконец заговорила я. — Существует много художников, не менее талантливых, чем Гоген, однако, в отличие от него, они являются достойными людьми. Я предпочитаю сосредоточить внимание на них.

— Ты был прав насчет этой девушки, — Джо со смехом обратилась к Александру. — С характером. Она мне нравится.

Я приподняла брови, вопросительно глядя на него. Что он рассказал ей обо мне? Он ответил вежливой улыбкой:

— Уверяю, я дал вам исключительно лестную характеристику.

— А не пора ли приняться за торт? — прервал нас Генри.

Он схватил большой нож и с вожделением нацелился на гигантское сооружение, украшенное кремом и цветами. Все повернулись к торту, горя желанием скорее попробовать его. Но Роуз вдруг вскочила и отвела руку Генри.

— Подожди! — крикнула она. — Еще рано его есть. — Она осмотрела стол, затем вынула из подсвечника длинную свечу и, заливая скатерть растаявшим воском, воткнула ее в центр кремового венка. — Загадай желание, Берди! В конце концов, твой день рождения практически наступил.

Все посмотрели на меня в ожидании, и я смутилась. Но Генри быстро организовал хор, который нестройно затянул «С днем рождения тебя», и я склонилась над столом, чтобы загадать желание и задуть свечу. Конечно, мое желание — победа в конкурсе. Я сделала глубокий вдох… Но вдруг мой взгляд на мгновение остановился на Александре, и меня охватило какое-то странное чувство. Я глядела на его идеальные розовые губы и, задувая свечу, поймала себя на мысли: каково было бы поцеловать его? Эта мысль погасла так же быстро, как пламя. Генри наконец разрезал торт на огромные куски и принялся раздавать их, но я, увы, потеряла аппетит.

— Итак, Берди, расскажи о своих грандиозных планах на день рождения? — попросила Роуз, наклонившись вперед и поставив локти на стол. Ее карие глаза, словно два больших гладких каштана, отражали мерцающий свет свечей.

— На самом деле я ничего о них не знаю, — ответила я, покосившись на Нину и Эдди. Что они мне приготовили на завтра? Они обменялись заговорщицкими взглядами.

— План включает два этапа, — начала Нина таким тоном, будто обсуждала военную операцию. — Днем мы хотим сводить тебя на праздничную ярмарку на Хэмпстед-Хит^[12]. Ты покатаешься на всех каруселях, объешься сладостями, и мы посмотрим, не вырвет ли тебя на гонках «Доджемз»^[13]. Ну и все в таком духе…

— О, это должно быть так весело! Неужели я все это пропущу? — перебила Роуз, и Нина поджала губы. — Я обещала этой ужасной зануде Лавинии встретиться с ней за ланчем в «Фортнум»^[14]. Я отмахивалась от нее уже дважды, когда приезжала в Лондон, и потому не могу отказать ей снова, — уныло призналась она, кроша вилкой кусок торта на своей тарелке.