Книга Код Шекспира, страница 61 – Джо Смит

Эдмунд кивнул.

Мы двинулись дальше, и с каждым шагом мир становился всё мрачнее. Вдоль улиц стояли пустые здания театров, их двери были заколочены, а афиши выцвели до неузнаваемости.

— Где искусство? – тихо спросила я, оглядываясь.

— Искусство здесь больше не нужно. Оно было слишком опасным. Оно заставляло людей думать.

Эдмунд развёл руками.

Мы пересекли площадь, где некогда стоял рынок. Теперь здесь возвышался огромный монумент, вокруг которого собрались друиды. Они читали заклинания, и их голоса звучали в унисон, но в них не было ничего живого.

— Магия вытеснила всё остальное, – пояснил Эдмунд. – Но без мечты, без души, она лишь уничтожает.

— Когда мечта становится рутиной, магия умирает. – эхом за ним произнес Джулиан, сжимаю мою руку.

Эдмунд слегка улыбнулся, но в его глазах была печаль.

Следующий скачок во времени привёл нас в ещё более странное место. Мир стал механизированным, но пугающе пустым. Мы увидели заводы, чёрный дым которых застилал небо, и ряды домов, в которых не горел свет. Люди были одинаково одеты, и их лица были такими же серыми, как окружающий их мир.

— Где книги? – вдруг спросил Джулиан, остановившись перед магазином, за окнами которого не было ничего, кроме пустых полок.

Эдмунд покачал головой.

— Книги исчезли. Без пьес, без театров люди забыли, как рассказывать истории.

Мы вошли в театр, который теперь стал складом. На полу валялись обломки декораций, а занавес был разорван.

— Это… невыносимо, – прошептала я, ощущая, как слёзы подступают к глазам.

— Без «Бури» исчезло вдохновение, – сказал Эдмунд. – А с ним исчезли писатели, художники, композиторы. Всё, что вы знаете и любите, исчезло, потому что кто-то решил, что одна пьеса ничего не значит.

— Что мы можем сделать?

Джулиан повернулся к нему, его лицо было напряжённым.

— Написать её.

Эдмунд посмотрел на него, его глаза блестели в тусклом свете.

— Но как? – Джулиан сжал кулаки. – Как я могу написать то, что уже существует?

Эдмунд слегка улыбнулся.

— Потому что время – это круг. Ты уже написал её. Но, чтобы она появилась, ты должен сделать это снова.

Когда мы вернулись в нашу реальность, я почувствовала странное облегчение, но и глубокую тревогу.

— Теперь ты понимаешь? – спросил Эдмунд, глядя на Джулиана. – Это не просто пьеса. Это код.

Джулиан молчал, его взгляд был сосредоточенным. Я подошла ближе и положила руку на его плечо.

— Ты справишься, – прошептала я.

Он взглянул на меня, и в его глазах отражались решимость и страх.

— Если я напишу эту пьесу, это изменит всё.

— Тогда у нас есть шанс. И, возможно, только один.

Эдмунд улыбнулся, но его улыбка была полна загадки.

Мы вернулись в реальность, но ощущение, что нас всё ещё преследуют тени, не исчезло. Лондон эпохи Тюдоров встретил нас сумрачным небом, дымными улицами и шумом толпы. Воздух был густым, пропитанным запахами костров, пряностей и сточных канав. Всё здесь казалось слишком реальным, слишком ощутимым после пустоты мира, который мы только что покинули.

Эдмунд широко шагал впереди нас, будто давая нам возможность снова начать спокойно дышать. Джулиан шёл рядом со мной, его шаги были быстрыми, словно каждый следующий вдох наполнял его новой решимостью.

— Ты уверен, что готов? – спросила я, глядя на его сосредоточенное лицо.